WWW.DOCX.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет материалы
 

Pages:     | 1 ||

«ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ ДЕЛО ЭРМАКОВ (ERMAKOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ <1>(Жалоба N 43165/10) ПОСТАНОВЛЕНИЕ ...»

-- [ Страница 2 ] --

196. Что касается несвоевременного обращения заявителя о получении статуса беженца, стороны не оспаривают, что заявитель прибыл в Российскую Федерацию в марте 2009 года, когда ему не предъявлялось каких-либо обвинений, и обратился за получением статуса беженца спустя семь месяцев после своего задержания. Европейский Суд отметил, что в любом случае основной акцент в жалобе заявителя делался на то, что он преследуется властями Узбекистана в связи с обвинениями в тяжких преступлениях, наказываемых длительными сроками тюремного заключения, и на угрозу жестокого обращения при содержании под стражей. В этом отношении Европейский Суд напоминает, что в то время как уклонение лица от незамедлительного ходатайства о предоставлении убежища сразу после прибытия в другую страну может иметь значение для оценки достоверности его утверждений, невозможно сопоставить риск жестокого обращения с мотивами, выдвинутыми для высылки (см. Постановление Европейского Суда по делу "Абдолхани и Каримниа против Турции" (Abdolkhani and Karimnia v. Turkey) от 22 сентября 2009 г., жалоба N 30471/08, § 91). Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле выводы внутригосударственных органов власти в отношении несвоевременного обращения заявителя за предоставлением статуса беженца не опровергают по существу его утверждения в соответствии со статьей 3 Конвенции.

197. Что касается разногласий по поводу уровня владения заявителем русским языком, Европейский Суд вначале отмечает, что подробное возражение заявителя в ответ на выводы ФМС России относительно его знания языка не получило оценку внутригосударственного суда.



В любом случае Европейский Суд также подчеркивает, что задача внутригосударственных судов в таких делах заключается не в поиске недостатков в версии иностранца, а в основанной на всех известных им обстоятельствах оценке того, являются ли опасения иностранца по поводу возможности жестокого обращения в стране назначения объективно оправданными. Одно лишь то обстоятельство, что заявитель не предоставил точной информации по некоторым вопросам, не означает, что его основной довод, а именно о том, что в Узбекистане ему угрожает жестокое обращение, является необоснованным. Европейский Суд указывает, что в настоящем деле внутригосударственные суды не указали, каким образом обнаруженные ими недостатки опровергают основное утверждение заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу "Азимов против Российской Федерации" (Azimov v. Russia) от 18 апреля 2013 г., жалоба N 67474/11, §§ 121 - 122 <28>).

--------------------------------

<28> Там же. N 3/2014.

198. Однако несмотря на подробные объяснения заявителя по поводу угрозы жестокого обращения в случае возвращения на родину, подкрепленные ссылкой на сведения, представленные различными международными организациями и содержащиеся в постановлениях Европейского Суда, решения миграционных органов и судов обошли молчанием его конкретные доводы (см. §§ 36, 38, 40 и 42 настоящего Постановления). Хотя оспариваемые решения содержали неясные замечания об отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о том, что заявитель будет незаконно преследоваться в Узбекистане по религиозным мотивам (см. §§ 40 и 42 настоящего Постановления), в отсутствие дополнительного уточнения со стороны миграционных органов или судов, рассматривавших жалобы, Европейский Суд не может признать, что была проведена тщательная оценка утверждений заявителя относительно угрозы жестокого обращения.





199. Точно так же в разбирательстве о выдаче суды придали особое значение уклонению от своевременного обращения о получении статуса беженца и в краткой форме отклонили подробные доводы заявителя за отсутствием доказательств угрозы жестокого обращения, не приводя дополнительных подробностей в поддержку своей позиции. Объяснения заявителя относительно общей ситуации с правами человека в Узбекистане не получили оценки судов. Вместо этого внутригосударственные суды в разбирательстве о выдаче с готовностью приняли заверения, предоставленные властями Узбекистана, как твердую гарантию против угрозы жестокого обращения с заявителем после его выдачи (см. §§ 25 и 29 настоящего Постановления). По мнению Европейского Суда, внутригосударственные суды должны были удостовериться в том, что подобные гарантии являются настолько достоверными и практическими, чтобы обеспечить право заявителя не подвергаться жестокому обращению со стороны властей этого государства (см. с необходимыми изменениями Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Саади против Италии" (Saadi v. Italy), жалоба N 37201/06, § 148, ECHR 2008). Тем не менее в разбирательстве о выдаче такая оценка не делалась.

200. С учетом вышеизложенного Европейский Суд не убежден в том, что жалоба заявителя была надлежащим образом рассмотрена национальными властями. Таким образом, Европейский Суд должен провести собственную проверку на основании предоставленных фактов по поводу того, подвергнет ли заявителя его возвращение в Узбекистан угрозе обращения, противоречащего статье 3 Конвенции.

(бета) Оценка угрозы Европейским Судом

201. Что касается общей ситуации в принимающей стране, Европейский Суд несколько раз учитывал тревожные доклады по поводу ситуации с правами человека в Узбекистане в период 2002 - 2007 годов (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Исмоилов и другие против Российской Федерации", § 121, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Муминов против Российской Федерации", § 93). В последних постановлениях по тому же вопросу, охватывавших период с 2007 года до настоящего времени, рассмотрев последнюю доступную информацию, Европейский Суд установил, что отсутствуют конкретные данные о существенном улучшении в этой сфере (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу "Гараев против Азербайджана" (Garayev v. Azerbaijan) от 10 июня 2010 г., жалоба N 53688/08, § 71, Постановление Европейского Суда по делу "Якубов против Российской Федерации" (Yakubov v. Russia) от 8 ноября 2011 г., жалоба N 7265/10, §§ 81 и 82 <29>, и Постановление Европейского Суда по делу "Рустамов против Российской Федерации" (Rustamov v. Russia) от 3 июля 2012 г., жалоба N 11209/10, § 125).

--------------------------------

<29> Там же. N 4/2013.

202. В то же время Европейский Суд последовательно подчеркивал, что ссылки на общую проблему защиты прав человека в конкретной стране обычно недостаточно, чтобы запретить выдачу (см.

Постановление Европейского Суда по делу "Камышев против Украины" (Kamyshev v. Ukraine) от 20 мая 2010 г., жалоба N 3990/06, § 44, и Постановление Европейского Суда по делу "Шакуров против Российской Федерации" (Shakurov v. Russia) от 5 июня 2012 г., жалоба N 55822/10, § 135). Конкретные утверждения заявителя по конкретному делу требуют подкрепления другими доказательствами со ссылкой на индивидуальные обстоятельства, обосновывающие опасения жестокого обращения. Они должны быть оценены Европейским Судом при необходимости с учетом информации, которая получена после принудительного возвращения заявителя в Узбекистан (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Савриддин Джураев против Российской Федерации", § 169).

203. Что касается личной ситуации заявителя, Европейский Суд отмечает, что он разыскивался властями Узбекистана по обвинениям в членстве в экстремистской религиозной организации и попытке свержения конституционного строя Узбекистана. Обвинения были основаны на его предполагаемой причастности к деятельности запрещенных религиозных организаций, включая движение "Ваххабизм", и распространении идей и информации об этом движении, а также об Исламском движении Узбекистана. Вышеизложенное составляло основание для запроса о выдаче заявителя и ордера на его арест. Это свидетельствует о том, что он находится в схожей ситуации с теми мусульманами, которые в связи с совершением богослужений вне официальных учреждений и правил обвинялись в религиозном экстремизме или членстве в запрещенных религиозных организациях и в этой связи, как отмечалось в докладах и постановлениях Европейского Суда, упоминавшихся выше, подвергались повышенной угрозе жестокого обращения (см. и <30> упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Абдулхаков против Российской Федерации", § 145). Европейский Суд также принимает во внимание, что представительство Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев признало, что страх заявителя в отношении возможного преследования и жестокого обращения в случае выдачи в Узбекистан являлся обоснованным, и предоставило ему защиту в соответствии со своим мандатом (см. § 35 настоящего Постановления).

--------------------------------

<30> Так в тексте. По-видимому, вначале предусматривалось цитирование большего количества дел (примеч. переводчика).

204. Европейский Суд также отмечает краткую и неконкретную мотивировку, использованную внутригосударственными органами и властями Российской Федерации в Европейском Суде в попытке опровергнуть предполагаемую угрозу жестокого обращения в связи с вышеизложенными соображениями, включая явный существовавший ранее неблагоприятный интерес властей Узбекистана к заявителю. Европейский Суд должен отметить, что наличие внутригосударственного законодательства и ратификация международных договоров, гарантирующих уважение основных прав, сами по себе недостаточны, чтобы обеспечить адекватную защиту против угрозы жестокого обращения, если надежные источники сообщают о практиках, применяемых или допускаемых властями, которые явно противоречат принципам Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Хирси Джамаа и другие против Италии" (Hirsi Jamaa and Others v. Italy), жалоба N 27765/09, § 128, ECHR 2012). Кроме того, следует отметить, что суды, проводившие судебную проверку в настоящем деле, ограничили свои выводы краткими и неясными указаниями на отсутствие данных о том, что заявитель подвергнется преследованию в Узбекистане, без дополнительного исследования этого вопроса. При таких обстоятельствах Европейский Суд выражает сомнение в том, что вопрос об угрозе жестокого обращения был тщательно рассмотрен в разбирательстве о выдаче. На уровне страны не делались справедливые попытки оценить материалы, исходящие из достоверных источников, помимо предоставленных внутригосударственными органами.

205. Что касается заверений, представленных властями Узбекистана и принятых к сведению властями Российской Федерации, Европейский Суд считает, что они сформулированы в общих выражениях, и отсутствуют данные, свидетельствующие о том, что они подкреплены исполнительным или мониторинговым механизмом (см. в числе многих примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Абдулхаков против Российской Федерации", § 150, см. также противоположный пример в Постановлении Европейского Суда по делу "Отман (Абу Катада) против Соединенного Королевства" (Othman (Abu Qatada) v. United Kingdom), жалоба N 8139/09, §§ 188 - 189, ECHR 2012 (извлечения)).

206. Кроме того, события, произошедшие после принудительного возвращения заявителя в Узбекистан, могут считаться подтверждающими обоснованность его опасений. В частности, как указывали его представители и не оспаривали власти Российской Федерации, ни его адвокаты, ни родственники не могли связаться с заявителем во время его содержания под стражей в Андижане. Европейский Суд отмечает, что данная ситуация подкрепляет озабоченность, выраженную, в частности, "Международной амнистией" (изложенную в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Зохидов против Российской Федерации", § 111), по поводу того, что лица, возвращаемые в Узбекистан из других стран в соответствии с требованиями о выдаче, содержатся в одиночном заключении, что увеличивает угрозу жестокого обращения.

207. С учетом вышеизложенного Европейский Суд заключает, что принудительное возвращение заявителя в Узбекистан подвергло его реальной угрозе обращения, противоречащего статье 3 Конвенции.

(b) Несут ли власти Российской Федерации ответственность за нарушение статьи 3 Конвенции в части принудительного перемещения заявителя в Узбекистан

(i) Общие принципы

208. Европейский Суд напоминает, что обязательство государств-участников в соответствии со статьей 1 Конвенции обеспечивать каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в Конвенции, во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции требует от государств принимать меры, направленные на обеспечение того, чтобы лица, относящиеся к их юрисдикции, не подвергались пытке и жестокому или унижающему достоинство обращению, включая такое жестокое обращение со стороны частных лиц (см.

упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Эль-Масри против Македонии", § 198, и Постановление Европейского Суда по делу "Махмут Кая против Турции" (Mahmut Kaya v. Turkey), жалоба N 22535/93, § 115, ECHR 2000-III). Эти меры должны обеспечить эффективную защиту, в частности, уязвимых лиц, и включать разумные меры для воспрепятствования жестокому обращению, о котором власти осведомлены или должны быть осведомлены (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Z и другие против Соединенного Королевства" (Z and Others v. United Kingdom), жалоба N 29392/95, § 73, ECHR 2001-V, и с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда от 28 октября 1998 г. по делу "Осман против Соединенного Королевства" (Osman v. United Kingdom), Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII, § 115).

209. Кроме того, вышеуказанные положения косвенно требуют проведения эффективного официального расследования в отношении доказуемого утверждения о пытке или жестоком обращении со стороны представителей государства. Это расследование должно быть способно привести к выяснению обстоятельств дела и наказанию виновных. В противном случае общий правовой запрет пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, несмотря на его фундаментальное значение, останется неэффективным на практике, и в некоторых случаях для представителей государства будет возможно нарушать права лиц, находящихся под их контролем, фактически безнаказанно (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ассенов и другие против Болгарии" (Assenov and Others v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., § 102, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Эль Масри против Македонии", § 182).

210. Расследование по жалобам на жестокое обращение должно быть быстрым и тщательным. Это означает, что власти должны всегда предпринимать серьезные попытки установить, что произошло на самом деле, и не должны со ссылкой на поспешные или необоснованные выводы прекращать расследование либо принимать какие-либо решения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ассенов и другие против Болгарии", § 103, Постановление Европейского Суда по делу "Баты и другие против Турции" (Bati and Others v. Turkey), жалобы N 33097/96 и 57834/00, § 136, ECHR 2004-IV (извлечения), и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Эль-Масри против Македонии", § 183). Они должны принимать все доступные и разумные меры для того, чтобы обеспечить доказательства по делу, в том числе показания очевидцев и заключения судебно-медицинской экспертизы (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Танрыкулу против Турции" (Tanrikulu v. Turkey), жалоба N 23763/94, § 104, ECHR 1999-IV, Постановление Европейского Суда по делу "Гюль против Турции" (Gul v. Turkey) от 14 декабря 2000 г., жалоба N 22676/93, § 89, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Эль-Масри против Македонии", § 183). Расследование должно быть независимым от исполнительной власти с институциональной и практической точек зрения (см. Постановление Европейского Суда по делу "Эрги против Турции" (Ergi v. Turkey) от 28 июля 1998 г., §§ 83 - 84, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Оур против Турции" (Ogur v. Turkey), жалоба N 21594/93, §§ 91 - 92, ECHR 1999-III, Постановление Европейского Суда по делу "Мехмет Эммин Юксел против Турции" (Mehmet Emin Yuksel v. Turkey) от 20 июля 2004 г., жалоба N 40154/98, § 37) и должно позволять потерпевшему эффективно участвовать в расследовании в той или иной форме (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Оур против Турции", § 92, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Эль-Масри против Македонии", §§ 184 - 185).

211. По мнению Европейского Суда, все вышеупомянутые принципы применяются к ситуации подверженности лица реальной и непосредственной угрозе пытки и жестокого обращения за счет его передачи каким-либо лицом другому государству (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Савриддин Джураев против Российской Федерации", §§ 180 и 190, с дополнительными отсылками). Если власти государства-участника осведомлены о такой реальной и непосредственной угрозе, они имеют обязательство в соответствии с Конвенцией принимать в пределах своих полномочий такие превентивные оперативные меры, которых от них можно разумно ожидать для избежания этой угрозы (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Осман против Соединенного Королевства", § 116), и проводить эффективное расследование любого такого происшествия в соответствии с принципами, изложенными выше в §§ 209 - 210.

(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

212. Представители заявителя утверждали, что весьма подозрительные события, сопровождавшие исчезновение заявителя в Российской Федерации, пересечение им Государственной границы Российской Федерации и его последующее возвращение в Узбекистан свидетельствуют о том, что должностные лица Российской Федерации пассивно или активно участвовали в этой операции. Они заключили, что Российская Федерация должна быть признана ответственной за нарушение статьи 3 Конвенции в этом отношении.

213. Европейский Суд согласен с представителями заявителя в том, что обстоятельства его освобождения в г. Нижнем Новгороде 2 ноября 2012 г., которые повлекли его принудительное перемещение в Узбекистан через аэропорт Домодедово, и уклонение властей от выяснения этого происшествия могут дать основание для предположения о том, что заявитель был передан Узбекистану в соответствии с планом, предусматривавшим участие должностных лиц Российской Федерации.

214. В то же время Европейский Суд отмечает, что возможная причастность представителей государства не столь очевидна при обстоятельствах настоящего дела с учетом, в частности, отсутствия конкретной достоверной версии принудительного перемещения заявителя в г. Москву, а затем в г. Ташкент. Передвижения заявителя с момента, когда он покинул следственный изолятор в г. Нижнем Новгороде 2 ноября 2012 г., в 6.00, до того, как он оказался вначале в аэропорту Домодедово, а затем в руках властей Узбекистана, неизвестны. Считая версию добровольного возвращения заявителя неубедительной (см. § 182 настоящего Постановления), Европейский Суд не получил альтернативной достоверной версии относительно роли, которую должностные лица властей Российской Федерации могли играть в этом отношении.

215. Вместе с тем представителям заявителя не может ставиться в вину непредоставление дополнительных доказательств, предполагаемая причастность должностных лиц властей Российской Федерации к перемещению требует, тем не менее, подкрепления информацией из других источников.

216. Учитывая естественные пределы проведения им как международным судом эффективного установления фактов, Европейский Суд напоминает, что разбирательство по настоящему делу в значительной степени зависит от сотрудничества Российской Федерации в создании всех необходимых условий для установления фактов. Европейский Суд уже решил, что единственный реальный способ исполнения Российской Федерацией своего обязательства в делах, подобных настоящему, заключается в обеспечении исчерпывающего расследования происшествия и информировании Европейского Суда о его результатах (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Савриддин Джураев против Российской Федерации", § 200). Уклонение властей Российской Федерации от соблюдения своих обязательств в этом отношении (см. §§ 171, 173, 179 - 180 и 223 - 226 настоящего Постановления) затрудняет для Европейского Суда установление точных обстоятельств принудительного возвращения заявителя в Узбекистан и вынуждает Европейский Суд сделать вывод в пользу позиции заявителя (пункт 1 правила 44C Регламента Суда). В этой связи Европейский Суд также придает большое значение способу проведения официальных проверок (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Эль-Масри против Македонии", §§ 191 - 193).

217. Несмотря на то, что отношение властей позволяет сделать дополнительные выводы в пользу утверждений представителей заявителя, Европейский Суд не находит необходимым далее рассматривать вопрос об участии представителей государства в обжалуемом похищении и принудительном перемещении в Узбекистан, поскольку в любом случае государство-ответчик следует признать ответственным за нарушение своих позитивных обязательств в соответствии со статьей 3 Конвенции по следующим причинам.

(альфа) Исполнили ли власти Российской Федерации свое позитивное обязательство по защите заявителя от реальной и непосредственной угрозы принудительного перемещения в Узбекистан

218. Не подлежит сомнению, что власти Российской Федерации сознавали или должны были сознавать реальную и непосредственную угрозу принудительного перемещения в Узбекистан после освобождения заявителя из СИЗО N 1 в г. Нижнем Новгороде. Обстоятельства дела заявителя и не в последнюю очередь повторяемость подобных происшествий с незаконным перемещением из Российской Федерации в государства, не являющиеся сторонами Конвенции (в частности, в Таджикистан и Узбекистан), на которые Европейский Суд и Комитет министров настойчиво обращали внимание властей Российской Федерации (см. §§ 81 и 151 настоящего Постановления), были достаточно тревожными, чтобы обусловить повышенную внимательность властей и потребовать принятия адекватных мер защиты, соответствующих этой особой ситуации. Власти Российской Федерации подтвердили, что предупреждение было надлежащим образом передано всем компетентным правоохранительным органам (см. §§ 79, 82 и 151 настоящего Постановления).

219. Тем не менее, во-первых, власти не приняли никаких мер по защите заявителя в критический момент его освобождения из изолятора 2 ноября 2012 г. Напротив, само освобождение было умышленно организовано таким образом, чтобы исключить присутствие представителя заявителя или, например, его родственников, и в результате лишили его шанса на защиту хотя бы со стороны представителя (см. § 170 настоящего Постановления).

220. Во-вторых, власти не исполнили свою обязанность по защите в момент пересечения заявителем Государственной границы Российской Федерации в аэропорту Домодедово вечером 2 ноября 2012 г. Действительно, Европейский Суд установил, что принудительное перемещение заявителя через Государственную границу Российской Федерации в любом случае было невозможно без санкции властей Российской Федерации или, по крайней мере, их согласия, в нарушение обязанности защитить заявителя. Данные органы сознавали или должны были сознавать реальную и непосредственную угрозу принудительного перемещения заявителя в Узбекистан (см. §§ 82 и 178 - 179 настоящего Постановления). Однако власти Российской Федерации не уведомили Европейский Суд о каких-либо своевременных превентивных мерах, принятых компетентными государственными органами для предотвращения этой угрозы.

221. В результате заявитель был перемещен из-под юрисдикции Российской Федерации, после чего оказался под стражей в Узбекистане, где подвергался угрозе жестокого обращения (как установлено в §§ 201 - 207 настоящего Постановления).

222. Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что власти Российской Федерации не исполнили свое позитивное обязательство по защите заявителя от реальной и непосредственной угрозы принудительного перемещения в Узбекистан и жестокого обращения с ним в этой стране.

(бета) Провели ли власти Российской Федерации эффективное расследование

223. Из документов, предоставленных сторонами, Европейский Суд усматривает, что в настоящем деле были выполнены некоторые следственные действия. Однако, по мнению Европейского Суда, расследование исчезновения и незаконного перемещения заявителя из г. Москвы в Узбекистан не было эффективным по следующим причинам.

224. Во-первых, Европейский Суд не может установить, что власти приняли все доступные им разумные меры для обеспечения доказательств (см. прецедентную практику, упомянутую в § 210 настоящего Постановления). Европейский Суд напоминает, что власти не получили видеозаписи камер наблюдения изолятора по своей инициативе на начальной и решающей стадии расследования в течение срока, установленного национальным законодательством (см. §§ 119 и 171 настоящего Постановления). Точно так же власти запросили видеозапись из аэропорта Домодедово только в конце декабря 2012 года, то есть за пределами 30-дневного срока хранения таких записей (см. §§ 114 и 180 настоящего Постановления), о чем власти знали или должны были знать.

225. Во-вторых, некоторые противоречивые аспекты дела не были рассмотрены следователями. Например, освобождение заявителя из-под стражи в столь ранний час, что полностью относилось к компетенции властей, было оставлено без объяснения (см. § 171 настоящего Постановления). Следователи не заинтересовались обстоятельствами переезда заявителя из г. Нижнего Новгорода в г. Москву. Из материалов дела не следует, что направлялись запросы по поводу документов, например, местных транспортных компаний (см. § 173 настоящего Постановления). Равным образом противоречивая информация о приобретении билетов для перелета заявителя в г. Ташкент была оставлена без оценки (см. § 168 настоящего Постановления). Кроме того, номер рейса заявителя был известен властям, и можно было бы получить свидетельские показания членов экипажа, обслуживавшего рейс, которым заявитель вылетел из г. Москвы в г. Ташкент в дату своего исчезновения. Однако необходимость допроса членов экипажа была впервые указана в объяснениях властей Российской Федерации от 3 мая 2013 г., то есть через шесть месяцев после происшествия. Следует отметить, что даже точная дата задержания заявителя в Узбекистане остается неизвестной. Изложенные соображения вынуждают Европейский Суд заключить, что расследование являлось неэффективным, поскольку оно уклонилось от безотлагательного следования нескольким очевидным линиям проверки в степени, умалявшей его способность установить обстоятельства дела, и власти, таким образом, не провели тщательного, объективного и беспристрастного анализа всех относимых элементов (см. Постановление Европейского Суда по делу "Цечоев против Российской Федерации" (Tsechoyev v. Russia) от 15 марта 2011 г., жалоба N 39358/05, § 153 <31>).

--------------------------------

<31> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 1/2013.

226. Наконец Европейский Суд отмечает несвоевременное и краткое информирование государством-ответчиком о состоянии расследования. Власти Российской Федерации предоставили копии отказов в возбуждении уголовного дела только 3 мая 2013 г., несмотря на неоднократные запросы Европейским Судом доступной информации о состоянии проверки (см. §§ 6 и 103 настоящего Постановления). Они не предоставили документы, запрошенные Европейским Судом, которые могли прояснить обстоятельства переезда заявителя в г. Москву (см. §§ 92 и 173 настоящего Постановления). Кроме того, они не информировали Европейский Суд о местонахождении заявителя, хотя Европейский Суд несколько раз просил их сделать это. Европейский Суд не находит доводов в поддержку гипотезы о том, что официальная информация Министерства внутренних дел Узбекистана о заключении заявителя под стражу, полученная представителями заявителя до 16 июня 2013 г. (см. §§ 100 и 163 настоящего Постановления), не была доступна государству-ответчику.

227. Таким образом, и с учетом позиции властей Российской Федерации по вышеперечисленным пунктам и крайне незначительной информации, которую они предоставили, Европейский Суд принимает мнение представителей заявителя о том, что власти не провели эффективного расследования их доказуемой жалобы, как того требует статья 3 Конвенции.

(c) Заключение

228. Соответственно, Европейский Суд решает, что имело место нарушение требований статьи 3 Конвенции в части уклонения властей от защиты заявителя против принудительного перемещения в Узбекистан, где он подвергался реальной и непосредственной угрозе жестокого обращения, и отсутствия эффективного расследования происшествия.

229. По мнению Европейского Суда, соблюдение Российской Федерацией этих обязательств имело особое значение в настоящем деле, поскольку могло бы опровергнуть вопиющую ситуацию, которая до сих пор выявляет практику умышленного обхода внутригосударственной процедуры выдачи и предварительных мер, указанных Европейским Судом (см. § 81 настоящего Постановления, см. также решения Комитета министров в соответствии со статьей 46 Конвенции по подобным делам относительно Российской Федерации, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Савриддин Джураев против Российской Федерации", §§ 121 - 126). Европейский Суд напоминает, что продолжение существования подобных происшествий в государстве-ответчике составляет пренебрежение верховенством права и влечет серьезные последствия для правовой системы Российской Федерации, эффективности конвенционной системы и авторитета Европейского Суда (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Савриддин Джураев против Российской Федерации", § 257).

230. Исходя из изложенного Европейский Суд приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в части принудительного перемещения заявителя в Узбекистан.

III. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции

231. Заявитель жаловался в соответствии со статьей 13 Конвенции на отсутствие эффективных внутригосударственных средств правовой защиты в Российской Федерации в отношении его жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции. Статья 13 Конвенции предусматривает следующее:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

232. Находя эту жалобу приемлемой, Европейский Суд отмечает, что она затрагивает те же вопросы, которые уже рассмотрены с точки зрения статьи 3 Конвенции. С учетом своей мотивировки и выводов, сделанных в соответствии с последним положением (см., в частности, §§ 195 - 200 и 218 - 27 <32> настоящего Постановления), Европейский Суд не находит необходимым отдельно рассматривать жалобу заявителя на нарушение статьи 13 Конвенции.

--------------------------------

<32> Так в тексте (примеч. редактора).

IV. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции

233. Заявитель жаловался в соответствии с подпунктом "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции на то, что первоначальный период его содержания под стражей был санкционирован прокурором, что его содержание под стражей в целях выдачи было чрезмерно длительным и что 8 июля 2010 г. два различных суда продлили срок его содержания до разных дат в нарушение принципа правовой определенности. Он также жаловался на то, что домашний арест составлял лишение свободы в значении статьи 5 Конвенции и был незаконным, поскольку совокупный срок содержания под стражей и домашним арестом явно превышал максимальный срок в 18 месяцев, установленный законодательством страны, и что внутригосударственные нормы, регулирующие домашний арест, не отвечали требованиям о "качестве закона". Пункт 1 статьи 5 Конвенции в соответствующих частях предусматривает:

"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...f)... законное задержание или заключение под стражу... лица, против которого предпринимаются меры по его... выдаче".

A. Доводы сторон

234. Власти Российской Федерации признали, не излагая подробно, что имело место нарушение подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции в части содержания под стражей в целях выдачи и домашнего ареста. Однако в тех же объяснениях они утверждали в контексте жалобы на нарушения пунктов 1 и 4 статьи 5 Конвенции в связи с домашним арестом, что заявитель не обжаловал в соответствии с частью 2 статьи 107 и частью 11 статьи 108 УПК РФ постановление суда от 13 мая 2011 г. о домашнем аресте, хотя такая жалоба составляла эффективное средство правовой защиты в этом отношении.

235. Заявитель настаивал на своей жалобе. Он считал, что имело место нарушение требований пункта 1 статьи 5 Конвенции в части его содержания под стражей в целях выдачи и его домашнего ареста. В ответ на довод о неисчерпании он отметил, что власти Российской Федерации не доказали, что жалоба на постановление от 13 мая 2011 г. составляла эффективное средство правовой защиты. Соответствующие положения УПК РФ не являлись достаточно ясными. Глава 45 УПК РФ не содержала конкретной нормы об обжаловании меры пресечения. Из части 11 статьи 108 УПК РФ неясно, что суд, рассматривающий жалобу, может распорядиться о немедленном освобождении заявителя. Он сослался на дело В., в котором суд кассационной инстанции признал незаконным продление срока его содержания под стражей в целях выдачи судом первой инстанции. Однако суд кассационной инстанции возвратил дело на новое рассмотрение и распорядился об освобождении заявителя, в результате нижестоящий суд вновь продлил срок содержания В. под стражей.

B. Мнение Европейского Суда

1. Приемлемость жалобы

236. Европейский Суд отметил, что жалоба заявителя на нарушение статьи 5 Конвенции затрагивает два различных периода: во-первых, содержание под стражей в целях выдачи с 14 ноября 2009 г. по 13 мая 2011 г. и, во-вторых, период его содержания под домашним арестом с 13 мая по 5 июля 2011 г.

(a) Что касается жалобы на домашний арест

(i) Применимость статьи 5 Конвенции

237. Европейский Суд напоминает, что при определении того, было ли лицо "лишено свободы" в значении пункта 1 статьи 5 Конвенции, отправной точкой должна быть его конкретная ситуация, и следует учитывать целый ряд критериев, таких как тип, длительность, последствия и способ исполнения спорной меры. Различие между лишением свободы и ограничением свободы является вопросом степени или интенсивности, а не природы или сущности. В вопросе о том, имело ли место лишение свободы, имеют значение конкретные факты дела (см. с дополнительными отсылками Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Остин и другие против Соединенного Королевства" (Austin and Others v. United Kingdom), жалобы N 39692/09, 40713/09 и 41008/09, §§ 57 и 61, ECHR 2012).

238. Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не оспаривали применимость статьи 5 Конвенции к домашнему аресту заявителя. Европейский Суд также учитывает, что в соответствии с постановлением суда от 13 мая 2011 г. заявителю было запрещено покидать место жительства по определенному адресу, а также использовать любые средства коммуникации, и эта мера сохраняла силу приблизительно один месяц и две недели. Европейский Суд также принимает во внимание позицию Конституционного Суда Российской Федерации о том, что ввиду применяемых ограничений домашний арест влечет прямое ограничение права на физическую свободу и безопасность лица, и процессуальные гарантии в случае домашнего ареста должны быть такими же, как в случае предварительного заключения (см. § 131 настоящего Постановления). Следовательно, и в отсутствие комментариев сторон по данному вопросу Европейский Суд признает, что домашний арест заявителя составлял лишение свободы в значении статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Вачев против Болгарии" (Vachev v. Bulgaria), жалоба N 42987/98, § 62, ECHR 2004-VIII (извлечения), Постановление Европейского Суда по делу "Николова против Болгарии (N 2)" (Nikolova v. Bulgaria) (N 2) от 30 сентября 2004 г., жалоба N 40896/98, § 60, Постановление Европейского Суда по делу "N.C. против Италии" (N.C. v. Italy) от 11 января 2001 г., жалоба N 24952/94, § 33, и Постановление Европейского Суда по делу "Барканьи против Болгарии" (Barkanyi v. Hungary) от 30 июня 2009 г., жалоба N 37214/05, § 27) для целей, предусмотренных в подпункте "f" пункта 1 этой статьи.

(ii) Вопрос исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты

239. Европейский Суд учитывает, что решающий довод, выдвинутый заявителем во внутригосударственных органах и в Европейском Суде, заключался в том, что он был первоначально помещен под домашний арест в нарушение максимального срока, установленного в уголовно-процессуальном законодательстве страны (часть 4 и пункт 2 части 10 статьи 109, статья 110 УПК РФ). С учетом этого Европейский Суд далее рассмотрит вопрос о том, составляла ли жалоба на постановление суда о применении к нему домашнего ареста средство правовой защиты, требовавшее исчерпания.

240. Европейский Суд напоминает, что правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, упомянутое в пункте 1 статьи 35 Конвенции, обязывает заявителей предварительно использовать средства правовой защиты, которые доступны и достаточны во внутригосударственной правовой системе для получения возмещения в связи с предполагаемыми нарушениями. Государство-ответчик, ссылающееся на неисчерпание, обязано указать Европейскому Суду с достаточной ясностью средства правовой защиты и продемонстрировать, что эти средства в соответствующий период являлись эффективными и доступными теоретически и практически, то есть к ним имелся доступ, они могли обеспечить возмещение непосредственно в связи с жалобами заявителя и позволяли разумно рассчитывать на успех. Однако если эта обязанность доказывания исполнена, заявитель должен доказать, что средство правовой защиты, на которое ссылались власти Российской Федерации, было фактически использовано или по какой-то причине являлось неадекватным и неэффективным при конкретных обстоятельствах дела или что существовали особые обстоятельства, освобождающие его от этого требования (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Морен против Германии" (Mooren v. Germany) от 9 июля 2009 г., жалоба N 11364/03, § 118, с дополнительными отсылками). Наличие сомнений относительно перспектив конкретного средства правовой защиты, которое не является явно бесполезным, не является уважительной причиной для уклонения от исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сейдович против Италии" (Sejdovic v. Italy), жалоба N 56581/00, § 45, ECHR 2006-II, с дополнительными отсылками).

241. Обращаясь к объяснениям властей Российской Федерации, Европейский Суд отмечает, что, как предусматривалось частью 2 статьи 107 УПК РФ в период, относящийся к обстоятельствам дела, домашний арест должен был применяться в порядке, установленном статьей 108 УПК РФ относительно содержания под стражей. Часть 11 статьи 108 УПК РФ устанавливала, что постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключение под стражу может быть обжаловано в вышестоящий суд в кассационном порядке в течение трех суток со дня его вынесения. Жалоба на постановление о домашнем аресте должна была рассматриваться областным судом, судебным органом в значении статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Е. против Норвегии" (E. v. Norway) от 29 августа 1990 г., § 50, Series A, N 181 A). Часть 1 статьи 378, входящая в главу УПК РФ, регулирующую порядок кассационного обжалования в период, относящийся к обстоятельствам дела, прямо предусматривала, что суд кассационной инстанции вправе не только отменить судебное решение и возвратить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции (как в случае с В., на который ссылался заявитель), но также полностью отменить судебное решение или изменить его. В частности, судебное решение могло быть отменено или изменено в случае нарушения уголовно-процессуального закона, на которое, по-видимому, ссылался заявитель при обжаловании применения к нему домашнего ареста. Суд кассационной инстанции мог проверять законность, обоснованность и справедливость решения, вынесенного судом первой инстанции, и рассматривать доказательства, в том числе дополнительные (см. § 141 настоящего Постановления). Наконец, часть 11 статьи 108 УПК РФ, применимая к случаям домашнего ареста, прямо и недвусмысленно предусматривала, что решение суда второй инстанции об отмене меры пресечения подлежит немедленному исполнению. Не оспаривалось, что предполагаемое средство правовой защиты было непосредственно доступно заявителю и не зависело от осуществления дискреции посредника.

242. По мнению Европейского Суда, указанных аргументов достаточно для заключения о том, что процедура кассационного обжалования, предусмотренная частью 11 статьи 108 УПК РФ в период, относящийся к обстоятельствам дела, по крайней мере, априори отвечала конвенционным требованиям, что касается полномочий суда по разрешению вопроса о законности первоначального постановления о домашнем аресте и последующего решения об освобождении заявителя. Соответственно, власти Российской Федерации исполнили обязанность доказывания доступности заявителю средства правовой защиты, способного предоставить возмещение в части его жалобы и имеющего разумные перспективы успеха. Напротив, заявитель не пояснил, почему жалоба на постановление о применении к нему домашнего ареста должна считаться явно бесполезной, он также не указал на конкретные обстоятельства, препятствовавшие подаче такой жалобы. Европейский Суд, в частности, отмечает, что заявитель и его представитель, профессиональный адвокат, присутствовали на слушании 13 мая 2011 г., и им была разъяснена возможность подачи жалобы в трехдневный срок.

243. Таким образом, Европейский Суд принимает возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты и решает, что заявитель должен был подать жалобу на первоначальное постановление от 13 мая 2011 г. о его домашнем аресте до подачи жалобы на нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в Европейский Суд. Следовательно, эта часть жалобы должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

(b) Что касается жалоб относительно процедуры выдачи

(i) Что касается законности задержания и заключения под стражу заявителя

244. Заявитель жаловался на предполагаемую незаконность его задержания и первоначального периода его содержания под стражей, который был санкционирован прокурором. Европейский Суд отмечает, что обжалуемые нарушения прекратились 30 декабря 2009 г., когда суд вынес постановление о содержании под стражей, и окончательные решения в двух судебных разбирательствах по вопросу законности содержания под стражей заявителя, санкционированного прокурором, были вынесены 5 и 12 марта 2010 г. (см. §§ 43 и 48 настоящего Постановления). Однако соответствующие жалобы были впервые выдвинуты в Европейском Суде в формуляре жалобы 28 сентября 2010 г. Следовательно, жалоба в этой части подана за пределами срока и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

245. Насколько объяснения заявителя относятся к законности последующего содержания под стражей на основании постановлений, вынесенных судами страны, Европейский Суд напоминает, что подпункт "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции не требует, чтобы заключение под стражу лица, в отношении которого принимаются меры по высылке или выдаче, разумно считалось необходимым, например, с целью не позволить лицу продолжить заниматься преступной деятельностью или скрыться.

В этой связи подпункт "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции устанавливает иной уровень защиты по сравнению с подпунктом "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции: все, что требуется в соответствии с подпунктом "f", это чтобы действия совершались в отношении "лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче" (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Саади против Соединенного Королевства" (Saadi v. United Kingdom), жалоба N 13229/03, § 74, ECHR 2008). Обращаясь к настоящему делу, Европейский Суд отмечает, что все продления срока содержания под стражей заявителя были санкционированы судами, включая продление срока до 14 ноября 2010 г. Нижегородским областным судом 8 июля 2010 г. Европейский Суд не может пренебречь тем фактом, что 8 июля 2010 г. Канавинский районный суд вынес еще одно постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей на месяц. Европейский Суд находит такое наложение двух национальных решений достойным сожаления. Тем не менее оба решения ясно указывали, что заявитель подлежит содержанию под стражей. В любом случае нет оснований полагать, что суды страны, в том числе областной суд 8 июля 2010 г., не были уполномочены разрешать этот вопрос, или действовали недобросовестно, или неправильно применили закон. Постановления о продлении срока содержания под стражей указывали конкретные сроки в соответствии со статьей 109 УПК РФ. Преступления, в которых заявитель обвинялся в Узбекистане, рассматривались как "особо тяжкие" согласно законодательству Российской Федерации, на основании чего срок его содержания под стражей был продлен до 18 месяцев на основании части 3 статьи 109 УПК РФ (см. § 136 настоящего Постановления). Законность содержания под стражей проверялась и подтверждалась вышестоящими судами несколько раз (что касается пределов проверки постановления о продлении срока содержания под стражей от 8 июля 2010 г., этот вопрос будет рассмотрен ниже в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции).

246. При таких обстоятельствах Европейский Суд полагает, что в этой части жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с подпунктом "a" пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

(ii) Что касается жалобы на длительность срока содержания и отсутствие старательности в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции

247. Насколько заявитель жаловался в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции на длительность непрерывного содержания под стражей в период разбирательства о выдаче и отсутствие старательности властей при проведении этого разбирательства, Европейский Суд полагает, что жалоба, поданная заявителем, относится в сущности ко всему периоду между 14 ноября 2009 г. и 13 мая 2011 г. Европейский Суд полагает, что этот период содержания под стражей составлял длящуюся ситуацию в той мере, в какой затронут вопрос о тщательности разбирательства в соответствии с подпунктом "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции. Таким образом, Европейский Суд будет рассматривать этот период содержания под стражей в целях выдачи целиком (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Рустамов против Российской Федерации", § 157, см. также с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда по делу "Полонский против Российской Федерации" (Polonskiy v. Russia) от 19 марта 2009 г., жалоба N 30033/05, § 132 <33>, и Постановление Европейского Суда по делу "Солмаз против Турции" (Solmaz v. Turkey) от 16 января 2007 г., жалоба N 27561/02, §§ 34 - 37, в контексте пункта 3 статьи 5 Конвенции). Кроме того, Европейский Суд не может рассматривать период домашнего ареста в связи с уклонением заявителя от исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты (см. §§ 241 - 243 настоящего Постановления, см. также в соответствующей части Постановление Европейского Суда по делу "Щеглюк против Российской Федерации" (Shcheglyuk v. Russia) от 14 декабря 2006 г., жалоба N 7649/02, § 37 <34>, и противоположный пример в контексте пункта 3 статьи 5 Конвенции - упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Николова против Болгарии" (N 2), §§ 60 - 69).

--------------------------------

<33> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 1/2010.

<34> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 7/2007.

248. Таким образом, Европейский Суд считает, что жалоба в отношении периода с 14 ноября 2009 г. по 13 мая 2011 г. не является явно необоснованной в значении подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.

2. Существо жалобы

249. В дополнение к принципам, изложенным в § 245 настоящего Постановления, Европейский Суд напоминает, что лишение свободы является оправданным согласно подпункту "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции лишь в ходе разбирательства о выдаче. Если разбирательство не ведется с надлежащей тщательностью, содержание под стражей перестает быть допустимым с точки зрения подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции. Другими словами, срок содержания под стражей по этому основанию не должен превышать разумного предела (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Саади против Соединенного Королевства").

250. Обращаясь к настоящему делу, Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации признали, не приводя дополнительных подробностей, что имело место нарушение требований подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции в отношении всего периода содержания заявителя под стражей в целях выдачи и его домашнего ареста. Однако, как следует из § 247 настоящего Постановления, Европейский Суд вправе рассматривать лишь период содержания под стражей с 14 ноября 2009 г. по 13 мая 2011 г.

251. Не утверждалось, и Европейский Суд этого не находит, что имели место значительные неоправданные периоды бездействия, за которые несет ответственность государство, в течение содержания заявителя под стражей с 14 ноября 2009 г. по 22 сентября 2010 г., когда решение о выдаче вступило в силу. Из материалов дела следует, что разбирательство о выдаче и связанные разбирательства "продолжались" все это время.

252. Что касается последующего периода, заявитель оставался под стражей чуть меньше восьми месяцев. Европейский Суд отмечает, во-первых, что в соответствии с его прецедентной практикой этот период следует отличать от более раннего периода содержания заявителя под стражей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Чахал против Соединенного Королевства", § 114, Постановление Европейского Суда по делу "Аль-Ханхи против Боснии и Герцеговины" (Al Hanchi v. Bosnia and Herzegovina) от 15 ноября 2011 г., жалоба N 48205/09, §§ 49 - 51). Действительно, разбирательство о выдаче было временно приостановлено в связи с запросом Европейского Суда в соответствии с правилом 39 Регламента Суда и, тем не менее, продолжалось (см. аналогичный подход в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Умиров против Российской Федерации" с дополнительными отсылками). Однако исполнение предварительной меры само по себе не влияет на то, соответствует ли пункту 1 статьи 5 Конвенции лишение свободы, которому может быть подвергнуто лицо. Иными словами, национальные власти в любом случае должны действовать в строгом соответствии с национальным законодательством (см. Постановление Европейского Суда по делу "Гебремезин [Габермазин] против Франции" (Gebremedhin [Gaberamadhien] v. France), жалоба N 25389/05, §§ 74 - 75, ECHR 2007-II). В свете его предшествующих заключений (см.

§§ 245 - 246 настоящего Постановления), и насколько он имеет юрисдикцию для рассмотрения данного вопроса (см. § 244 настоящего Постановления), Европейский Суд признает, что содержание заявителя под стражей в течение этого периода соответствовало национальному законодательству (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Умиров против Российской Федерации", §§ 140 - 141), было ограничено по срокам, и возможность применения менее строгих мер пресечения была рассмотрена судами в разбирательстве о продлении срока содержания под стражей (см. §§ 58 и 60 настоящего Постановления, см. также противоположный пример в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Азимов против Российской Федерации", § 173).

253. Во-вторых, Европейский Суд отмечает, что разбирательство о признании беженцем, инициированное заявителем, продолжалось в течение всего рассматриваемого периода (см. §§ 37 - 42 настоящего Постановления). Принимая во внимание, что исход данного разбирательства мог иметь решающее значение в вопросе выдачи заявителя (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Чахал против Соединенного Королевства", § 115, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Рустамов против Российской Федерации", § 165, и, насколько относимо, Постановление Европейского Суда по делу "Ефимова против Российской Федерации" (Yefimova v. Russia) от 19 февраля 2013 г., жалоба N 39786/09, § 273 <35>), и не находя особенных задержек в этом разбирательстве, ответственность за которые могла бы быть возложена на власти, Европейский Суд убежден, что требование тщательности было соблюдено в настоящем деле.

--------------------------------

<35> Там же. N 1/2014.

254. Соответственно, Европейский Суд заключает, что требования подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции в части продолжительности содержания под стражей заявителя с целью обеспечения возможной выдачи нарушены не были.

V. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции

255. Заявитель жаловался в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции на то, что рассмотрение его жалоб на постановления прокурора о содержании под стражей было длительным, что Верховный Суд Российской Федерации 22 сентября 2010 г. не рассмотрел его жалобу на продление срока содержания под стражей или не привел какого-либо обоснования по вопросу содержания под стражей, что объем рассмотрения его жалобы в разбирательстве о продлении срока содержания под стражей 2 ноября 2010 г. и 14 января 2011 г. был недостаточен и отсутствовала эффективная процедура, посредством которой он мог обжаловать содержание под стражей после 2 ноября 2010 г. Он также жаловался на то, что отсутствовала эффективная процедура, с помощью которой он мог бы добиться периодического рассмотрения правомерности его домашнего ареста. Пункт 4 статьи 5 Конвенции предусматривает следующее:

"4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным".

A. Доводы сторон

256. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель мог обжаловать судебные постановления о продлении срока его содержания под стражей и применении к нему домашнего ареста и что процедура проверки, предусмотренная статьями 108 и 109 УПК РФ, отвечала требованиям пункта 4 статьи 5 Конвенции.

257. Что касается его содержания под стражей в целях выдачи, заявитель настаивал на своей жалобе. Он, в частности, утверждал, что в разбирательстве о продлении срока 2 ноября 2010 г. и последующей процедуре обжалования в судах страны не рассматривался его основной довод о том, что он подлежит освобождению, поскольку разбирательство о выдаче более не осуществлялось. В объяснениях от 21 ноября 2011 г. он дополнительно указал, что его жалоба на постановление о продлении срока содержания под стражей от 2 ноября 2010 г. не была "безотлагательно" рассмотрена. В поддержку своей жалобы по поводу домашнего ареста он отметил, что прокуратура уклонилась от быстрого рассмотрения его ходатайства об освобождения и что его последующая жалоба на отказ в суд первой инстанции была отклонена по формальным основаниям. Заявитель не обжаловал это решение суда, поскольку считал такую жалобу неэффективной. Он указал, что внутригосударственное законодательство не предусматривало проверки в части домашнего ареста.

B. Мнение Европейского Суда

1. Приемлемость жалобы

(a) Что касается жалоб относительно содержания под стражей в целях выдачи

258. Что касается содержания под стражей на основании постановлений прокурора, последние решения в соответствующих разбирательствах на уровне страны были приняты 5 и 12 марта 2010 г., а жалоба впервые подана в Европейский Суд 28 сентября 2010 г. Отсюда следует, что настоящая жалоба подана за пределами срока и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

259. Жалоба в части чрезмерной длительности разбирательства по обжалованию постановления о продлении срока содержания под стражей от 2 ноября 2010 г. была подана в Европейский Суд 21 ноября 2011 г., также по истечении шестимесячного срока. Следовательно, эта часть жалобы должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

260. С другой стороны, насколько заявитель жаловался в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции на пределы проверки в кассационном разбирательстве 22 сентября 2010 г., разбирательстве о продлении срока 2 ноября 2010 г. и впоследствии при обжаловании 14 января 2011 г. на то, что он не мог добиться проверки содержания под стражей после 2 ноября 2010 г., Европейский Суд находит, что в этой части жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что эта часть жалобы не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.

(b) Жалобы на домашний арест

261. Заявитель жаловался на то, что вопреки пункту 4 статьи 5 Конвенции он не имел возможности возбудить разбирательство по проверке законности его домашнего ареста. Европейский Суд напоминает, что согласно пункту 4 статьи 5 Конвенции заключенное под стражу лицо имеет право инициировать судебное рассмотрение процессуальных и материально-правовых вопросов, которые являются существенными для определения "законности" (правомерности) лишения лица свободы (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "А. и другие против Соединенного Королевства" (A. and Others v. United Kingdom), жалоба N 3455/05, § 202, 19 февраля 2009 г., с дополнительными отсылками). Если решение принимается судом по завершении судебного разбирательства, надзор, требуемый пунктом 4 статьи 5 Конвенции, воплощается в решении (см. Постановление Европейского Суда по делу "Де Вилде, Омс и Версип против Бельгии" (De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium) от 18 июня 1971 г., § 76, Series A, N 12). Пункт 4 статьи 5 Конвенции не гарантирует заключенному право на полную проверку содержания под стражей со всеми сопутствующими гарантиями процессуальной справедливости в любое время по его требованию, но лишь через "разумные интервалы" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Лебедев против Российской Федерации" (Lebedev v. Russia) от 25 октября 2007 г., жалоба N 4493/04, § 79 <36>).

--------------------------------

<36> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 2/2007.

262. Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле домашний арест был применен судом, и общая длительность меры пресечения не превысила одного месяца и двух недель (см. § 70 настоящего Постановления). При таких обстоятельствах Европейский Суд признает, что надзор, требуемый пунктом 4 статьи 5 Конвенции, воплощался в судебном решении от 13 мая 2011 г.

Кроме того, в этот период заявитель решил обратиться к прокурору 17 мая 2011 г., то есть в течение довольно непродолжительного трехдневного периода, с ходатайством об обращении в суд страны по поводу отмены домашнего ареста (см. § 64 настоящего Постановления). Данный период не может считаться разумным, особенно поскольку заявитель мог затронуть тот же вопрос формальной законности относительно домашнего ареста (довод, выдвинутый им в обращении к прокурору) в суде кассационной инстанции, уполномоченном разрешать этот вопрос, но не сделал этого (см. §§ 241 - 242 настоящего Постановления). Вместо этого он решил использовать процедуру, которая не была ему доступна непосредственно, но делала его явно зависимым от усмотрения прокурора, и, кроме того, он не обжаловал решение суда первой инстанции от 7 июля 2011 г. по поводу законности отказа в рассмотрении его ходатайства (см. § 69 настоящего Постановления). Принимая во внимание указанные конкретные обстоятельства, особенно сравнительно небольшую длительность оспариваемой меры пресечения и отсутствие окончательного решения по поводу домашнего ареста в любом разбирательстве, Европейский Суд находит, что он не располагает достаточным материалом, который позволил бы ему сделать вывод об отсутствии процедуры, допускавшей проверку законности домашнего ареста заявителя в настоящем деле.

263. Таким образом, Европейский Суд считает, что жалоба в этой части является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с подпунктом "a" пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

2. Существо жалобы

(a) Что касается пределов проверки жалоб

264. В дополнение к общим принципам, кратко изложенным в § 261 настоящего Постановления, Европейский Суд напоминает, что пункт 4 статьи 5 Конвенции не гарантирует права на проверку законности содержания под стражей в таком объеме, чтобы уполномочить суд во всех аспектах дела, включая вопросы лишь целесообразности, подменять своей дискрецией свободу усмотрения органа, принимающего решение. Проверка должна быть, тем не менее, достаточно широкой, чтобы соответствовать условиям, которые являются существенными для "законности" (правомерности) содержания под стражей лица согласно пункту 4 статьи 5 Конвенции. Осуществляющий проверку "суд" должен иметь полномочия "рассматривать" "правомерность" содержания под стражей и выносить постановление об освобождении, если содержание является незаконным (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "А. и другие против Соединенного Королевства", § 202). Хотя не всегда необходимо, чтобы предусмотренная пунктом 4 статьи 5 Конвенции процедура сопровождалась такими же гарантиями, которые действуют в соответствии со статьей 6 Конвенции, она должна быть судебной и предоставлять гарантии, соответствующие рассматриваемому виду лишения свободы (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "А. и другие против Соединенного Королевства", § 203). Пункт 4 статьи 5 Конвенции не требует от государств-участников создания второго уровня юрисдикции для проверки законности содержания под стражей. Тем не менее государство, учредившее подобную систему, должно в принципе обеспечивать заключенным при обжаловании те же гарантии, что и в суде первой инстанции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Свипста против Латвии" (Svipsta v. Latvia), жалоба N 66820/01, § 129, ECHR 2006-III, с дополнительными отсылками). Пункт 4 статьи 5 Конвенции не устанавливает обязанности рассматривать каждый довод, содержащийся в объяснениях заключенного. Судья, рассматривающий жалобы на содержание под стражей, должен принять во внимание конкретные факты, указанные заключенным и способные поставить под сомнение наличие условий, имеющих существенное значение для "законности", в смысле Конвенции, лишения свободы (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Николова против Болгарии" (Nikolova v. Bulgaria), жалоба N 31195/96, § 61, ECHR 1999-I).

265. Что касается разбирательств 2 ноября 2010 г. и 14 января 2011 г., Европейский Суд учитывает, что заявитель обжаловал предполагаемое уклонение судов от рассмотрения его довода о том, что разбирательство о выдаче в момент событий не проводилось. Европейский Суд прежде всего отмечает, что, как можно видеть из протокола заседания суда первой инстанции, сторона защиты не выдвигала этот довод 2 ноября 2010 г., а настаивала на необходимости изменения меры пресечения в отношении заявителя в свете предполагаемых перспектив его дела в Европейском Суде (см. § 57 настоящего Постановления) и выдвинула данный довод лишь при обжаловании (см. § 59 настоящего Постановления). В любом случае 2 ноября 2010 г. суд первой инстанции рассмотрел доводы, выдвинутые заявителем, и отклонил их мотивированным решением. В частности, областной суд отметил, что разбирательство о выдаче было приостановлено в силу применения правила 39 Регламента Суда (см. § 58 настоящего Постановления). Суд кассационной инстанции согласился с этой мотивировкой, найдя, что суд первой инстанции провел тщательное рассмотрение дела на основе имеющихся материалов (см. § 60 настоящего Постановления). Европейский Суд считает, что пределы проверки законности содержания заявителя под стражей, проведенной судами страны в эти даты, соответствовали требованиям пункта 4 статьи 5 Конвенции.

266. Таким образом, по делу требования подпункта пункта 4 статьи 5 Конвенции нарушены не были, что касается пределов проверки в данных разбирательствах.

267. Напротив, что касается разбирательства 22 сентября 2010 г. по жалобе на постановление о продлении срока содержания под стражей от 8 июля 2010 г., Европейский Суд отмечает, что суд страны не рассматривал вопрос о содержании под стражей вообще. Верховный Суд Российской Федерации, подробно рассмотрев вопрос о выдаче, не только уклонился от рассмотрения доводов, выдвинутых заявителем в его письменных объяснениях по поводу длительного содержания под стражей, но вообще не рассмотрел вопроса о содержании под стражей (см. § 53 настоящего Постановления). Целесообразность продолжения содержания под стражей не получила оценки. Не приняв во внимание доводы заявителя против продолжения содержания под стражей, суд кассационной инстанции не обеспечил судебную проверку, имеющую пределы и характер, требуемые пунктом 4 статьи 5 Конвенции (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Николова против Болгарии", см. также Постановление Европейского Суда по делу "Рафиг Алиев против Азербайджана" (Rafig Aliyev v. Azerbaijan) от 6 декабря 2011 г., жалоба N 45875/06, § 109).

268. Соответственно, имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в части уклонения суда кассационной инстанции от рассмотрения вопроса о содержании заявителя под стражей в разбирательстве 22 сентября 2010 г.

(b) Что касается доступности процедуры проверки после 2 ноября 2010 г.

269. Европейский Суд напоминает, что формы судебной проверки, удовлетворяющей требованиям пункта 4 статьи 5 Конвенции, могут различаться в разных странах и зависят от вида лишения свободы. Не исключено, что система автоматической периодической проверки судом может гарантировать соответствие требованиям пункта 4 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Медьери против Германии" (Megyeri v. Germany) от 12 мая 1992 г., § 22, Series A, N 237-A). Длительные интервалы в контексте автоматической периодической судебной проверки могут вызвать вопрос о нарушении пункта 4 статьи 5 Конвенции (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу "Херцегфалви против Австрии" (Herczegfalvy v. Austria) от 24 сентября 1992 г., § 77, Series A, N 244). В силу пункта 4 статьи 5 Конвенции заключенный вправе обратиться в "суд", уполномоченный "безотлагательно" разрешить вопрос о том, стало ли его лишение свободы "незаконным" в свете новых факторов, которые возникли после вынесения решения о первоначальном заключении под стражу (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Исмоилов и другие против Российской Федерации", § 146). Требования пункта 4 статьи 5 Конвенции относительно того, что может рассматриваться как "разумный" интервал в контексте периодической судебной проверки, неодинаковы в различных сферах и зависят от вида лишения свободы (см. краткий обзор прецедентной практики в контексте содержания под стражей для целей, указанных в подпунктах "a", "c", "e" и "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции, в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Абдулхаков против Российской Федерации", §§ 212 - 214).

270. Европейский Суд учитывает довод властей Российской Федерации о том, что в перерыве между слушаниями по поводу продления срока содержания под стражей заявитель мог подать ходатайство об освобождении в соответствии со статьями 108 и 109 УПК РФ.

Однако он уже установил, что данные положения не наделяли лицо, содержащееся под стражей, правом возбуждения разбирательства в целях проверки законности его содержания под стражей в отсутствие ходатайства прокурора о продлении срока содержания под стражей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Абдулхаков против Российской Федерации", § 210, с дополнительными отсылками). В отсутствие доводов, способных вынудить сделать иное заключение, Европейский Суд считает, что между слушаниями о применении к нему меры пресечения заявитель не мог добиться судебной проверки законности его содержания под стражей.

271. Европейский Суд также отмечает, что 2 ноября 2010 г. срок содержания заявителя под стражей был продлен на шесть месяцев с 14 ноября 2010 г. (даты истечения срока действия более раннего постановления о продлении срока содержания, см. § 51 настоящего Постановления). Остается удостовериться, мог ли шестимесячный интервал между проверками законности содержания под стражей заявителя (проведенными 2 ноября 2010 г. и 13 мая 2011 г.) считаться совместимым с требованиями пункта 4 статьи 5 Конвенции.

272. Европейский Суд напоминает, что в его задачу не входит попытка указания максимального периода между проверками, который должен автоматически применяться к определенной категории заключенных. Вопрос о том, совместим ли период с этим требованием, должен решаться в свете обстоятельств каждого дела (см. Постановление Европейского Суда по делу "Санчес-Рейссе против Швейцарии" (Sanchez-Reisse v. Switzerland) от 21 октября 1986 г., § 55, Series A, N 107, и Постановление Европейского Суда по делу "Олдем против Соединенного Королевства" (Oldham v. United Kingdom), жалоба N 36273/97, § 31, ECHR 2000-X). Европейский Суд, в частности, должен рассмотреть вопрос о том, оценивались ли без необязательной задержки новые относимые факторы, возникавшие в интервале между периодическими проверками, судом, имевшим юрисдикцию для оценки того, являлось ли содержание под стражей "незаконным" с учетом этих новых факторов (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Абдулхаков против Российской Федерации", § 215). Например, в двух российских делах Европейский Суд установил, что интервалы от двух до четырех месяцев между периодическими проверками законности содержания под стражей совместимы с требованиями пункта 4 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Солиев против Российской Федерации" (Soliyev v. Russia) от 5 июня 2012 г., жалоба N 62400/10, §§ 57 - 62, Постановление Европейского Суда по делу "Ходжамбердиев против Российской Федерации" (Khodzhamberdiyev v. Russia) от 5 июня 2012 г., жалоба N 64809/10, §§ 108 - 114 <37>). В деле Абдулхакова Европейский Суд пришел к выводу, что в деле заявителя эффективность системы автоматической периодической судебной проверки была умалена тем фактом, что новый относимый фактор, возникший в интервале между проверками и способный повлиять на законность его содержания под стражей, то есть тот факт, что решение о выдаче заявителя вступило в силу, получил судебную оценку только через три месяца (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Абдулхаков против Российской Федерации", §§ 216 - 217).

--------------------------------

<37> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 6/2013.

273. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что к 2 ноября 2010 г., дате оспариваемого продления, решение о выдаче уже вступило в силу (см. противоположный пример в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Абдулхаков против Российской Федерации", § 216). На всем протяжении периода содержания под стражей, санкционированного 2 ноября 2010 г., разбирательство о выдаче было временно приостановлено вследствие применения предварительной меры (см. также в относимой части выводы Европейского Суда в § 252 настоящего Постановления). Не было установлено, что в интервале между последним решением о содержании под стражей и изменением меры пресечения 13 мая 2011 г. действительно возникли новые относимые факторы, требующие проверки законности содержания заявителя под стражей. С учетом вышеперечисленных обстоятельств настоящего дела и в отсутствие дополнительной информации или комментариев сторон Европейский Суд не считает, что длительность интервала между последним продлением срока 2 ноября 2010 г. и разбирательством 13 мая 2011 г., когда мера пресечения относительно заявителя была изменена, являлась неразумной.

274. Соответственно, по делу требования пункта 4 статьи 5 Конвенции нарушены не были.

VI. Предполагаемое нарушение статьи 34 Конвенции

275. Заявитель жаловался на то, что вследствие его высылки в Узбекистан в нарушение предварительной меры, указанной Европейским Судом в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, государство-ответчик допустило несоблюдение своих обязательств, установленных статьей 34 Конвенции, которая предусматривает следующее:

"Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права".

Правило 39 Регламента Суда предусматривает:

"1. По просьбе стороны в деле или любого другого заинтересованного лица, или по своей инициативе Палата или, в соответствующих случаях, ее председатель может указать сторонам на предварительные меры, которые, по мнению Палаты, следует принять в интересах сторон или надлежащего проведения разбирательства.

2. Если это признано целесообразным, немедленное уведомление о мере, принятой в конкретном деле, может быть направлено Комитету министров.

3. Палата может запросить у сторон информацию по любому вопросу, связанному с выполнением любой указанной предварительной меры".

A. Доводы сторон

276. Со ссылкой на Постановление Европейского Суда по делу "Крус Варас и другие против Швеции" (Cruz Varas and Others v. Sweden) от 20 марта 1991 г. (§§ 95 - 96 и 104, Series A, N 201) власти Российской Федерации утверждали, что несоблюдение требования предварительной меры само по себе не составляет нарушения статьи 34 Конвенции. По их мнению, тот факт, что заявитель уже подал жалобу и его представители продолжают ее поддерживать, свидетельствует о том, что отсутствие заявителя в Российской Федерации не препятствует разбирательству дела в Европейском Суде. Кроме того, в соответствии с указаниями Европейского Суда на основании правила 39 Регламента Суда заявитель не был выдан.

277. Представители заявителя оспорили доводы властей Российской Федерации, указав на то, что факты данной жалобы в ключевых аспектах отличаются от дела Крус Вараса и других, в которых заявители оставались на свободе и могли поддерживать связи со своими представителями в Европейском Суде. В настоящем деле заявитель был перемещен против его воли в Узбекистан, где имелась серьезная угроза задержания и пытки при содержании под стражей, его местонахождение остается неизвестным и он лишен возможности связаться со своими представителями или иным образом участвовать в разбирательстве дела в Европейском Суде. В этом отношении факты настоящего дела близки фактам Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу "Маматкулов и Аскаров против Турции" (Mamatkulov and Askarov v. Turkey), (жалобы N 46827/99 и 46951/99, §§ 128 - 129, ECHR 2005-I), в котором нарушение требований статьи 34 Конвенции было установлено при сходных обстоятельствах. Дополнительно сославшись на недавние дела Абдулхакова (упоминавшееся выше, §§ 222 - 231) и Зохидова (упоминавшееся выше, §§ 201 - 211), они настаивали на том, что государство-ответчик допустило несоблюдение предварительной меры в нарушение статьи 34 Конвенции.

B. Мнение Европейского Суда

1. Общие принципы

278. Европейский Суд напоминает, что в силу статьи 34 Конвенции государства-участники обязываются воздерживаться от любого действия или бездействия, которое может воспрепятствовать эффективному осуществлению права на индивидуальную жалобу в Европейский Суд, которое последовательно признается краеугольным камнем конвенционной системы. Согласно последовательной прецедентной практике Европейского Суда уклонение государства-ответчика от соблюдения предварительной меры может составить нарушение этого права (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Маматкулов и Аскаров против Турции", §§ 102 и 125, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Абдулхаков против Российской Федерации", § 222).

279. Европейский Суд не перестает подчеркивать особое значение, придаваемое предварительным мерам в конвенционной системе.

Их цель не только в обеспечении эффективного рассмотрения жалобы, но и в обеспечении эффективной защиты, предоставляемой заявителю Конвенцией. Такие меры впоследствии позволят Комитету министров контролировать исполнение окончательного постановления Европейского Суда. Предварительные меры позволяют государству соблюдать свое обязательство исполнять окончательное постановление Европейского Суда, которое имеет обязательную силу в соответствии со статьей 46 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Маматкулов и Аскаров против Турции", § 125, Постановление Европейского Суда по делу "Шамаев и другие против Грузии и Российской Федерации" (Shamayev and Others v. Georgia and Russia), жалоба N 6378/02, § 473, ECHR 2005-III, Постановление Европейского Суда по делу "Аульми против Франции" (Aoulmi v. France), жалоба N 50278/99, § 108, ECHR 2006-I (извлечения), и Постановление Европейского Суда по делу "Бен Хемаис против Италии" (Ben Khemais v. Italy) от 24 февраля 2009 г., жалоба N 246/07, § 82).

280. Решающее значение предварительных мер дополнительно подкрепляется тем фактом, что Европейский Суд указывает на них, как правило, действительно в исключительных случаях на основании тщательного рассмотрения всех относимых обстоятельств. В большинстве подобных случаев заявители сталкиваются с реальной угрозой жизни и здоровью и последующей реальной угрозой причинения тяжкого невосполнимого вреда в нарушение ключевых положений Конвенции. Важная роль предварительных мер в конвенционной системе не только подкрепляет правовое влияние на заинтересованные государства, как установлено последовательной прецедентной практикой, но также требует, чтобы максимальное значение придавалось вопросу о соблюдения государствами-участниками указаний Европейского Суда в этом отношении (см., в частности, твердую позицию по данному вопросу, выраженную Комитетом министров в его предварительной резолюции CM/ResDH(83)83 в упомянутом выше деле Бен Хемаиса). Любая неопределенность в этой сфере неприемлемо ослабляет защиту ключевых прав, предусмотренных Конвенцией, и была бы несовместимой с ее ценностями и духом, она была бы также несовместимой с фундаментальным значением права на индивидуальную жалобу и в целом умаляла бы авторитет и эффективность Конвенции как конституционного инструмента европейского публичного порядка (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Маматкулов и Аскаров против Турции", §§ 125 и 23, и с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда по делу "Лоизиду против Турции" (Loizidou v. Turkey) от 23 марта 1995 г. (предварительные возражения), § 310, Series A, N 310).

281. Статья 34 Конвенции будет нарушена, если власти государства-участника не примут все меры, которые могут быть разумно приняты для соблюдения предварительной меры, указанной Европейским Судом (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Палади против Молдавии" (Paladi v. Moldova) от 10 марта 2009 г., жалоба N 39806/05, § 88). При рассмотрении жалобы с точки зрения статьи 34 Конвенции на предполагаемое уклонение государства-участника от соблюдения предварительной меры Европейский Суд не пересматривает вопрос о том, было ли решение об указании на предварительные меры правильным. Государство-ответчик обязано продемонстрировать Европейскому Суду, что предварительная мера была соблюдена или, в исключительных случаях, что имелось объективное препятствие, которое помешало соблюдению, и что власти приняли все разумные меры для устранения препятствия и уведомления Европейского Суда о сложившейся ситуации (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Палади против Молдавии", § 92).

2. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

282. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд принимает во внимание, что 22 сентября 2010 г. он указал властям Российской Федерации в соответствии с правилом 39 Регламента Суда в интересах сторон и надлежащего осуществления разбирательства в Европейском Суде на то, что заявитель не должен быть выдан Узбекистану до дополнительного уведомления (см. § 4 настоящего Постановления). 2 ноября 2012 г. заявитель был перемещен в Узбекистан.

283. Власти Российской Федерации указали, что перемещение заявителя в Узбекистан имело место не в рамках процедуры выдачи, которая была немедленно приостановлена после принятия решения Европейского Суда от 22 сентября 2010 г. Европейский Суд не убежден доводом властей Российской Федерации. Хотя меры, принятые для приостановления выдачи, могут свидетельствовать о первоначальном намерении властей Российской Федерации соблюдать предварительные меры, они, по мнению Европейского Суда, не могут освободить государство от его ответственности за дальнейшие события в деле заявителя. Власти Российской Федерации также не могут правомерно утверждать, что, по-видимому, следует из их довода, что принудительному возвращению заявителя в Узбекистан не препятствовали предварительные меры, указанные Европейским Судом в настоящем деле.

284. Кроме того, как установлено в §§ 180 и 182 настоящего Постановления, перемещение заявителя в Узбекистан не было бы возможным в отсутствие санкции или хотя бы попустительства властей Российской Федерации. Европейский Суд уже установил, что власти Российской Федерации несут ответственность за уклонение от защиты заявителя от реальной и непосредственной угрозы пытки и жестокого обращения в Узбекистане, которую сделала возможной его принудительная репатриация (см. §§ 218 - 222 настоящего Постановления). Это вынуждает Европейский Суд заключить, что ответственность за нарушение предварительной меры также возлагается на власти Российской Федерации. Европейский Суд считает невозможным позволить государству-ответчику обходить предварительную меру, такую как указанная в настоящем деле, с использованием другой национальной процедуры для перемещения заявителя в страну назначения или, что еще более тревожно, допустить его произвольное перемещение в эту страну незаконным образом (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Савриддин Джураев против Российской Федерации", § 217).

285. Тот факт, что представители заявителя и, по-видимому, его родственники не имели контактов с заявителем после его перемещения в Узбекистан и на всем протяжении периода его содержания под стражей в Андижане, вызывает озабоченность Европейского Суда и только подкрепляет вышеупомянутое заключение. При таких обстоятельствах Европейский Суд удивлен доводом властей Российской Федерации о том, что отсутствие заявителя в Российской Федерации не оказывает отрицательное влияние на разбирательство дела Европейским Судом. Тот факт, что Европейский Суд мог рассмотреть дело, не препятствует возникновению вопроса в соответствии со статьей 34 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Шамаев и другие против Грузии и Российской Федерации", § 517). Кроме того, не оспаривается, что в момент обмена дополнительными объяснениями сторон после рекоммуницирования дела заявитель не мог изложить свою версию происшествия 2 ноября 2012 г. В результате сбор сведений в отношении исчезновения заявителя был осложнен. Также не оспаривается, что он не мог давать указания представителям в разбирательстве дела Европейским Судом после 2 ноября 2012 г. Таким образом, заявителю препятствовали в эффективном осуществлении его права на индивидуальную жалобу, гарантированного статьей 34 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Лабси против Словакии" (Labsi v. Slovakia) от 15 мая 2012 г., жалоба N 33809/08, §§ 149 - 150).

286. Наконец Европейский Суд отмечает, что неоднократные случаи принудительной репатриации заявителей на родину доводились до сведения властей Российской Федерации Комитетом министров, чье решение от 8 марта 2012 г., вынесенное на 1136-м заседании постоянных представителей, отметило, что ситуация составляет "предмет глубокой обеспокоенности" властей Российской Федерации.

287. С учетом вышеизложенного Европейский Суд приходит к выводу, что перемещение заявителя в Узбекистан воспрепятствовало ему в обеспечении эффективной конвенционной защиты заявителя и, следовательно, помешало эффективному осуществлению его права на подачу жалобы. Соответственно, Европейский Суд считает, что Российская Федерация допустила несоблюдение предварительной меры, указанной в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, в нарушение своего обязательства, предусмотренного статьей 34 Конвенции.

VII. Применение статьи 41 Конвенции

288. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Ущерб

289. Представители заявителя требовали 50 000 евро от имени заявителя в качестве компенсации морального вреда. Они, в частности, указывали, что в отличие от дела Абдулхакова (упоминавшегося выше, § 236), ситуация заявителя усугублялась фактом его содержания в одиночном заключении с 2 ноября 2012 г. Ни заявитель, ни впоследствии его представители не выдвинули требования о компенсации материального ущерба.

290. Власти Российской Федерации утверждали, что требуемая сумма не соответствовала прецедентной практике Европейского Суда по схожим делам и являлась чрезмерной.

291. Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле он установил сочетание нарушений статьи 3 и пункта 4 статьи 5 Конвенции и решил, что государство-ответчик допустило несоблюдение своих обязательств в соответствии со статьей 34 Конвенции. Соответственно, он считает, что заявителю был причинен моральный вред, который не может быть достаточно компенсирован установлением факта нарушения Конвенции. Таким образом, осуществляя оценку на справедливой основе, он присуждает заявителю 30 000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, начисляемый заявителю на указанную сумму, и отклоняет оставшуюся часть требований по данному основанию.

292. Ввиду продолжающегося содержания заявителя под стражей в Узбекистане Европейский Суд обеспокоен тем, каким образом государство-ответчик исполнит свою обязанность выплаты справедливой компенсации. Европейский Суд уже сталкивался с подобными ситуациями с участием заявителей, которые оказались вне досягаемости после их выдворения из государства-ответчика. В некоторых из таких дел Европейский Суд указывал, что государство-ответчик должно обеспечить выплату справедливой компенсации путем содействия контактам заявителей, их представителей и Комитета министров (см. Постановление Европейского Суда по делу "Муминов против Российской Федерации" (Muminov v. Russia) от 4 ноября 2010 г. (справедливая компенсация), жалоба N 42502/06, § 19 <38> и пункт "c" резолютивной части, и Постановление Европейского Суда по делу "Камалиевы против Российской Федерации" (Kamaliyevy v. Russia) от 28 июня 2011 г. (справедливая компенсация), жалоба N 52812/07, § 14 и пункт "c" резолютивной части). В других делах Европейский Суд давал указания об удержании компенсаций представителями заявителей в порядке доверительной собственности в интересах заявителей (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Хирси Джамаа и другие против Италии", § 215 и пункт 12 резолютивной части, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Лабси против Словакии", § 155 и пункт 6 резолютивной части).

--------------------------------

<38> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 12/2011.

293. Обращаясь к настоящему делу и с учетом особенно уязвимого положения заявителя в Узбекистане, Европейский Суд находит целесообразным передать присужденную ему в порядке справедливой компенсации сумму его представителям в доверительную собственность (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Савриддин Джураев против Российской Федерации", § 251 и пункт 6 "a" и 6 "i" резолютивной части).

B. Судебные расходы и издержки

294. Представители заявителя требовали 14 950 евро в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных в национальном разбирательстве и Европейском Суде, что включало 31,5 часа работы Е.З. Рябининой (в том числе 15,5 часа после исчезновения заявителя), 101 час работы Н.В. Ермолаевой (в том числе 55 часов после исчезновения) и 17 часов работы Ю.А. Сидорова (после событий 2 ноября 2012 г.) по часовой ставке 100 евро.

295. Власти Российской Федерации утверждали, что отсутствуют документы, подтверждающие, что эти расходы были в действительности понесены.

296. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле с учетом предоставленных документов и вышеизложенных критериев, а также того факта, что в части жалобы нарушения не были установлены, Европейский Суд находит разумным присудить 10 000 евро в качестве компенсации всех издержек, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявителя в связи с этой суммой, которые должны быть зачислены на банковский счет представителей заявителя, и отклонить остальные требования по данному основанию.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

297. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

На основании изложенного Суд единогласно:

1) признал приемлемой жалобу на нарушение статей 3 и 13 Конвенции в части угрозы жестокого обращения с заявителем в Узбекистане и отсутствия эффективных средств правовой защиты, подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции в части длительности его содержания под стражей в целях выдачи и пункта 4 статьи 5 Конвенции в части предполагаемых недостатков судебной проверки содержания под стражей при рассмотрении жалобы 3 сентября 2010 г., в разбирательстве о продлении срока содержания под стражей 2 ноября 2010 г. и при рассмотрении жалобы 14 января 2011 г. и недоступности проверки его содержания под стражей после 2 ноября 2010 г., а в остальной части - неприемлемой;

2) постановил, что имело место нарушение требований статьи 3 Конвенции в части уклонения властей от защиты заявителя от реальной и непосредственной угрозы пытки и жестокого обращения путем воспрепятствования его принудительному перемещению из Российской Федерации в Узбекистан и отсутствия эффективного расследования происшествия;

3) постановил, что отсутствует необходимость обособленного рассмотрения жалобы на отсутствие эффективных средств правовой защиты на основании статьи 13 Конвенции;

4) постановил, что требования подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции в части длительности содержания заявителя под стражей в целях выдачи нарушены не были;

5) постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в части предположительно недостаточных пределов проверки 2 ноября 2010 г. и 14 января 2011 г.;

6) постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в части уклонения суда страны от рассмотрения вопроса содержания под стражей в кассационном разбирательстве 22 сентября 2010 г.;

7) постановил, что по делу требования пункта 4 статьи 5 Конвенции в части невозможности добиться проверки содержания под стражей заявителя с 2 ноября 2010 г. по 13 мая 2011 г. нарушены не были;

8) постановил, что государством-ответчиком не соблюдены обязательства, вытекающие из статьи 34 Конвенции;

9) постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы:

(i) 30 000 евро (тридцать тысяч евро), а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда, с удержанием этой суммы представителями заявителя в Европейском Суде в качестве доверительной собственности заявителя;

(ii) 10 000 евро (десять тысяч евро), а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявителя, в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты, которые подлежат переводу на банковский счет представителей;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

10) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 7 ноября 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель

Палаты Суда

ИЗАБЕЛЬ БЕРРО-ЛЕФЕВР

Секретарь

Секции Суда

СЕРЕН НИЛЬСЕН



Pages:     | 1 ||
Похожие работы:

«1. Вид, категория (тип) ценных бумаг: акции именные. Категория акций: обыкновенные. Ценные бумаги не являются конвертируемыми.2.Форма ценных бумаг: бездокументарные.3. Указание на обязательное централизованное хранение: данный пункт заполня...»

«Учебная программа подготовки лиц в целях изучения правил безопасного обращения с оружием и приобретения навыков безопасного обращения с оружием Мурманск 2012 г. Пояснительная запискаОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Программа предназначена дл...»

«Российская Федерация Республика КарелияПРАВИТЕЛЬСТВО РЕСПУБЛИКИ КАРЕЛИЯПОСТАНОВЛЕНИЕ от 30 июня 2012 года № 204-П г. Петрозаводск О долгосрочной целевой программе Повышение безопасности дорожного движения в Республике К...»

«Свобода и личная неприкосновенность: Статья 5 и Статьи 1-3 Протокола № 4 Донна Гомиен Статья 51. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы ина...»

«Положение о проведении маркетинговой акции "Вера в низкие цены" (далее "Положение" и "Акция" соответственно)1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ:1.1. Акция "Вера в низкие цены" (далее – "Акция") является стимулирующим мероприятием, задачей которого является популяризация услуг Организатора акции, с целью привлечения внима...»

«2.4. Материалы по организации самостоятельной работы студентов, реализуемой в рамках всей дисциплины Самостоятельная работа представляет собой планируемую учебную, учебно-исследовательскую, а также научно-исследовательскую деятельность студентов, которая выполняется в аудиторное и внеаудиторное время...»

«Календарь Августа 1944 года   1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31        31 АВГУСТА 1944 года. 1167день войны.  В течение 31 августа северо-восточнее ПРАГИ наши войска успешно отбили атаки пехоты и танков противника и в результате предпринятых кон...»

«Приложение № 2 к Извещению о проведении предварительного квалификационного отбора в рамках проведения тендера (код закупочной процедуры ЗКП-14-020)ТРЕБОВАНИЯ К УЧАСТНИКАМ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО КВАЛИФИКАЦИОННОГО ОТБОРА И СВЕДЕНИЯМ, КОТОРЫЕ НЕОБХОДИМО ПРЕДОСТАВИТЬ В СОСТАВЕ ЗАЯВКИ НА УЧАСТИ...»

«26 ноября 2001 года N 146-ФЗГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Принят Государственной Думой 1 ноября 2001 года Одобрен Советом Федерации 14 ноября 2001 года Раздел V. НАСЛЕДСТВЕННОЕ ПРАВО Глава 61. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ...»

«Приложение № 1УТВЕРЖДЕН приказом УФК по Тюменской области от 13 июля 2017 г. № 313СОСТАВ Проектной группы по реализации принципов открытости в деятельности УФК по Тюменской области Руководитель Проектной группы – начальник отдела технологического обеспечения Управления Ю.В. Костыгина Заместитель руководителя Проектной группы – з...»

«Аннулирование договора в российском законодательстве Егорова М.А.Журнал российского права, 2010. В условиях развития современного гражданского законодательства, построения новых рыночных отношений возрастает роль и значение договорного регулирования в гражданском обороте, что обусловлива...»

«Курс ГРАНД-Смета вер.7.0.2 Интерфейс, Справка о программе, информация о номере ключа Выбор региона Выбор базы из списка Локальных баз Подключение дополнительных баз в состав основной базы...»

«Административное право экзамен1. Административное право в системе права Украины.2. Понятие, черты и задачи административного права.3. Предмет административного права.4. Метод административного права.5. Система административного права. Подотрасли и правовые институты админис...»

«Документация о закупке Том II1. Состав лота Таблица 1.1 Состав лота № п/пНаименование объекта Место выполнения работ, оказания услуг Сроки выполнения работ, оказания услуг 1 Сервисное обслуживание печатно-множительной техники РФ,...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯИРКУТСКАЯ ОБЛАСТЬКУЙТУНСКИЙ РАЙОН ДУМАКУЙТУНСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯРЕШЕНИЕ р.п. Куйтун _27.04. 2017 год. №_165_ О гербе городского поселения Куйтунского муниципального образования Куйтунского района Иркутской области В соответствии...»

«Утвержден Общим собранием членов ДНП "Марусино 1" УСТАВДАЧНОГО НЕКОММЕРЧЕСКОГО ПАРТНЕРСТВА "МАРУСИНО 1".1. Общие положения.1.1. Товарищество собственников недвижимости в форме Дачного некоммерческого Партнерства "Марусино 1", именуемого в дальн...»

«ПОНЕДЕЛЬНИК ВТОРНИК СРЕДА ЧЕТВЕРГ ПЯТНИЦА СУББОТА ВОСКРЕСЕНЬЕ Pilates9.00 BOSU Запись на рецепции! 9.00 Pilates9.00 ABSBack&Stretch9.00 Pilates9.00 Секция по футболу* 10.00 Yoga 10.00 студия 1 студия 1 студия 1 студия 1 студия 1 open airстудия 1 Body Co...»

«-735330-45212000 Участникам открытого Запроса предложений 31.01.2017 ТП.Р.17.0031-1 Извещение о внесении изменений в Документацию об открытом запросе предложений и в Извещение о проведении открытого Запроса предложений №ТП.Р.17.0031 для определения наилучших условий на поставку геосинтетических материалов и кон...»

«Порядок подачи заявок на участие в аукционе и порядок проведения аукциона Условия участия в аукционе Данное сообщение является публичной офертой для заключения договора о задатке в соответствии со ст. 437 Гражданского кодекса РФ, а подача претендентом заявки на участие в аукционе и перечисление задатка яв...»

«Прайс-лист на гидрооборудование действителен с 09.01.2014 года Наименование Продукции Индекс Масса/ кг Цена с НДС/руб. Мотор насос 210.4.250.00.А6 нерегулируемый, с клапанами 65 42000 210.4.250.00.06...»

«ПОСТАНОВЛЕНИЕАДМИНИСТРАЦИИ ГОРОДА КОГАЛЫМА Ханты-Мансийского автономного округа Югры От "14" октября 2016 г. № 2478 Об изменении типа учреждения МАУ "Редакция газеты "Когалымский вестник"В соответствии со статьёй 17.1 Федерального закона от 12.01.1996 №7-ФЗ "О некоммерческих организациях", Федеральным законом от 08.08.2001 №129-ФЗ "О государственн...»

«КРАСНОДАРСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ МВД РОССИИ Кафедра гражданского права и процесса У Т В Е Р Ж Д А Ю Начальник кафедры полковник полиции А.В. Герасимов "" июня 2017 г. Дисциплина: Земельное право Специальность: Юриспруденция профиль подготовки уголовно-правовой (деятельность участкового упол...»

«Российская Федерация Ханты-Мансийский автономный округ ( Тюменская область) Администрация Нижневартовского районаПРЕСС СЛУЖБА ОТЧЕТ Молодежь Нижневартовского района. Проблемы, жиз...»

«Приложение к распоряжению Правительства Удмуртской Республики от "_"_ 2016 года №_ Проект ЗАКОНУДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ О библиотечном деле и обязательном экземпляре документов Удмуртской Республики Пр...»

«HYPERLINK http://gimn1volk.by/pravovoy-ugolok/kodeks-rb-o-brake-i-seme Кодекс РБ О браке и семье КОДЕКС Республики Беларусь “О браке и семье”. (Текст Кодекса по состоянию на 15 января 2004 г.) Статья 4. Правовое регулирование брачных и семейных отношений государством. Признаётся только брак, заключённый в г...»

«План Введение1. Биография Айтеке би2. Казахские Бии. Их роль в общественной жизни казахов в XVII-XVIII веках3. Айтеке би и его деятельность в Младшем жузе4. Айтеке би и "Жеты жаргы" Заключение Список литературы Введение Бий в переводе с казахского означает "судья, избранный народом". Они были разного масштаба...»

«О современном состоянии нового немецкого правописания Н. Морген 1 августа 2005 года – дата официального вступления в силу в школах большинства федеральных земель ФРГ, Австрии, Швейцарии и других немецкоязычных стран новой немецкой орфографии. Однако все чаще можно услышать, что реформа но...»








 
2017 www.docx.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - интернет материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.