WWW.DOCX.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет материалы
 

Pages:   || 2 | 3 |

«Марк Леви Семь дней творения Случай – это обличье, которое принимает Бог, чтобы остаться инкогнито. Жан Кокто Посвящается Манин и Луи В ...»

-- [ Страница 1 ] --

Марк Леви

Семь дней творения

Случай – это обличье, которое принимает Бог, чтобы остаться инкогнито.

Жан Кокто

Посвящается Манин и Луи

В начале сотворил Бог небо и землю. И был вечер, и было утро:

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Лежа на кровати, Лукас посмотрел на отчаянно мигающий диод своего пейджера. Он закрыл книгу и положил ее рядом. Книга его порадовала. В третий раз за двое суток он перечитывал эту историю. Как он ни напрягал свою адскую память, на ум не приходило другого случая, когда чтение доставило бы ему такое удовольствие.

Он ласково провел пальцем по обложке. Этот Хилтон скоро станет его любимым писателем! Он снова взял книгу, радуясь, что неведомый постоялец забыл ее в ящике ночного столика в номере отеля, и уверенным жестом бросил ее в распахнутый чемодан в дальнем углу. Глянув на настольные часы он потянулся и встал с кровати. «Встань и иди!» – сказал он весело. Смотрясь в зеркало шкафа, он затянул узел галстука, поправил черный костюмный пиджак, взял со столика рядом с телевизором черные очки и положил их в нагрудный карман. Пейджер на его брючном ремне вибрировал не переставая. Он захлопнул ногой дверцу шкафа, подошел к окну, отодвинул тяжелую серую штору и выглянул во внутренний двор. В безветрии Нижний Манхэттен затягивало смогом, получал свою дозу копоти и TriBeCa[1]. Денек выдался знойный, Лукас обожал солнце – кто лучше него знал всю тяжесть причиняемого светилом вреда? Не множит ли оно на иссушенных землях микробы и бактерии, не превосходит ли неизлечимостью саму Костлявую, не отсортировывает ли слабых от сильных? «И стал свет!» – промурлыкал он, беря телефонную трубку. Он попросил портье приготовить ему счет: посещение Нью-Йорка заканчивалось.

Он покинул номер, прошел по коридору, открыл дверь, выходящую на запасную лестницу.

Во дворике он достал из чемодана книгу, а сам чемодан отправил в большой мусорный бак, после чего зашагал по узкой улице налегке.

На одной из улочек Сохо с потрескавшейся мостовой Лукас высмотрел взглядом знатока чугунный балкончик, уберегаемый от падения с третьего этажа вниз всего двумя ржавыми заклепками. Там стоял шезлонг, в котором нежилась молодая манекенщица со слишком выпирающей грудью, до наглости гладким животом, пухлыми губками. Она ни о чем не подозревала и наслаждалась жизнью. Пройдет несколько минут (если его не обманывало зрение, а оно его никогда не обманывало) – и заклепки не выдержат, прелестница пролетит три этажа и разобьется вдребезги. Кровь потечет струйкой у нее из уха в трещину на мостовой, подчеркивая ркас на мертвом лице. Потом это миловидное личико начнет разлагаться в сосновом ящике, куда родня ее законопатит, придавив сверху мраморной плитой, окропленной литрами бесполезных слез. Сущая безделица, всего лишь повод для четырех корявых строчек в местной газетенке и для разорительного иска управляющему домом… Служащий мэрии, отвечающий за техническое состояние жилья, потеряет место (как же без виноватого!), после чего кто-нибудь из его начальников замнет дело, заключив, что несчастный случай вырос бы в драму, окажись под балкончиком прохожие. Есть все-таки на свете Бог – собственно, в этом и заключалась для Лукаса настоящая проблема.

День начался бы превосходно, если бы в глубине миленькой квартирки не зазвонил телефон и если бы эта идиотка не оставила трубку в ванной комнате и теперь не потащилась бы за ней туда… Откуда у манекенщицы взяться мозгам, разочарованно подумал Лукас.





Он стиснул зубы, его челюсти лязгнули. Такой же лязг издавал мусоровоз, громыхавший по улице и сотрясавший дома поблизости. Хруст – и от стены отделилась и со звоном обрушилась на тротуар металлическая лестница. В окне нижнего этажа отлетевшей железякой выбило стекло. Ржавые брусья, излюбленные жилища бацилл столбняка, покатились во все стороны. Взгляд Лукаса снова зажегся, когда вниз с головокружительной скоростью устремилась из-под крыши остроконечная стальная балка. Если его оперативное вычисление подтвердится, как всегда бывало, то ничего еще не потеряно. Он вышел на мостовую, вынуждая водителя мусоровоза притормозить. Балка пробила крышу кабины и вонзилась водителю в грудь, огромную машину резко занесло. Оба мусорщика на задней платформе не успели даже пикнуть: одного заглотнула прожорливая пасть кузова, где его тут же смололи в кашу неутомимые механические жвалы. Другой оказался от толчка на тротуаре, где его зацепила за ногу и потащила за собой задняя ось мусоровоза.

«Додж» подбросило в воздух, голые электрические провода очутились в водосточном желобе. Фонтан искр – и целый жилой квартал оказался жертвой замыкания. Глазницы всех светофоров в округе стали черными, как костюм Лукаса. С перекрестков, брошенных на произвол судьбы, рке доносились звуки первых столкновений. На пересечении Кросби-стрит и Спринг-стрит неминуемо должны были врезаться друг в друга обезумевший мусоровоз и желтое такси. Последнее получило бортовой удар и влетело в витрину магазина при Музее современного искусства «Новый витринный экспонат», – пробормотал Лукас. Грузовик зацепил передней осью автомобиль у тротуара, и тот уставился слепыми фарами в небо. Тяжелый кузов с душераздирающим скрежетом лопающегося металла сорвался со станины и перевернулся, тонны отбросов вывалились из его чрева и покрыли мостовую тошнотворным месивом.

Грохот кошмарной развязки сменился мертвой тишиной. Солнце продолжало равнодушно карабкаться вверх, его лучи уже насыщали атмосферу зловонием и заразой.

Лукас поправил воротник рубашки, он испытывал священный страх, как бы кончики воротника не вылезли из-под лацканов. Он довольно озирал кошмар вокруг себя. Часы показывали всего девять утра, и начало дня можно было все же считать удачным. Водитель такси уперся головой в руль, непрекращающийся надсадный звук клаксона сливался с гудками буксиров в нью-йоркском порту – чудесном местечке в такое ясное воскресное утро поздней осени. Лукас направлялся туда, чтобы перенестись на вертолете в аэропорт Ла-Гуардиа. Его самолет вылетал через один час десять минут.

* * *

На пристани № 80 торгового порта Сан-Франциско было пусто. София медленно положила телефон и вышла из машины. Прищурив на солнце глаза, она посмотрела на пирс напротив. Там, у гигантских контейнеров, суетились люди. Крановщики, вознесенные в своих кабинках на огромную высоту, виртуозно управляли изысканным небесным балетом тонких узорчатых стрел с грузами для судна, готовящегося к отплытию в Китай. София вздохнула. Даже при всем желании она не могла все сделать одна У нее было много способностей, но вездесущей она не была

Мост «Золотые Ворота» рке заволакивало туманом, из облаков, постепенно затягивающих залив, торчали теперь только верхушки мостовых опор. Еще немного – и работы в порту должны будут прерваться из-за недостаточной видимости. У Софии, неотразимой в форме инспектора по безопасности, оставалось совсем немного времени, чтобы убедить бригадиров – членов профсоюза скомандовать отбой работающим сдельно докерам. Если бы она умела сердиться!. Человеческая жизнь несравненно дороже нескольких торопливо погруженных контейнеров, но люди меняются медленно, иначе ей здесь нечего было бы делать.

София любила атмосферу доков. Здесь у нее всегда было много дел. В тени старых пакгаузов скапливались все беды на свете. Здесь искали убежища бездомные, прячущиеся от осенних дождей, от ледяных тихоокеанских ветров, обрушивающихся на город с наступлением зимы, и от полицейских патрулей, в любое время года избегающих соваться в этот враждебный мир.

– Манча, остановите их!

Кряжистый мужчина сделал вид, что не слышит, и, прижимая к животу большой блокнот, записал в него номер очередного взмывшего в небо контейнера

– Не вынуждайте меня составлять протокол, Манча! Возьмите рацию и прикажите немедленно остановить работы! – не унималась София. – Видимость уже меньше восьми метров. Сами знаете, когда она становится меньше десяти метров, вы обязаны дать свисток на прекращение работ.

Бригадир Манча подписал страницу, отдал ее молодому табельщику и жестом приказал ему удалиться.

– Не стойте под стрелой! Вдруг сорвется? Падающий груз не разбирает, на кого грохнуться.

– Ничего, не сорвется. Вы меня слышали, Манча?

– Что у меня, лазер в глазу? – проворчал бригадир, щипая себя за мочку уха.

– Ваша недобросовестность сильнее любого дальномера! Не пытайтесь выиграть время. Немедленно прекратите работы и закройте порт, иначе будет поздно!

– Вы работаете здесь четыре месяца, и никогда еще производительность не падала так, как за это время. Вы станете сами кормить семьи моих товарищей в конце недели?

К зоне погрузки подъехал трактор. Водитель почти ничего не видел и чуть было не врезался в тягач.

– Проваливайте отсюда, мэм, сами видите, вы мешаете!

– Мешаю не я, мешает туман. Придется вам расплатиться с докерами другим способом. Уверена, их дети предпочтут увидеть своих отцов сегодня вечером, а не получить от профсоюза страховку за их гибель. Пошевеливайтесь, Манча, еще две минуты – и я выпишу вам повестку в суд и сама дам свидетельские показания.

Бригадир посмотрел на Софию и сплюнул в воду.

– Полюбуйтесь, кругов на воде и то не разглядеть!

Манча пожал плечами, взял рацию и нехотя распорядился прекратить все работы. Через несколько секунд прозвучало четыре гудка, разом остановившие балет кранов, грузоподъемников, погрузчиков, отвальщиков и всей остальной техники, работавшей на пирсе и на борту грузовых судов. Портовым гудкам ответил издали туманный горн буксира.

– Из-за простоев порт в конце концов закроется.

– Не я управляю хорошей погодой и дождями, Манча. Мой долг – спасать ваших людей от самоубийства. Хватит смотреть на меня, как на врага! Терпеть не могу, когда мы цапаемся. Лучше идемте, я угощу вас кофе и яичницей.

– Можете сколько угодно упрекать меня своим ангельским взором. Учтите, при видимости десять метров я возобновлю работы.

– Сначала сумейте прочесть название на носу корабля! Вы идете?

В «Рыбацкой закусочной», лучшей в порту, уже было не протолкнуться. Всякий раз в туман докеры набивались сюда, не оставляя надежды, что погода вот-вот прояснится и день не пропадет даром. Пожилые сидели за столиками в глубине зала, молодые стояли у стойки, грызли ногти и пытались разглядеть в окно корабельный нос или стрелу бортового крана – первые признаки прояснения. Болтали о всякой чепухе, но каждый истово молился в душе о везении. Для этих разнорабочих, вкалывающих днем и ночью без жалоб на ржавчину и соль, вытеснивших, кажется, из их суставов костную ткань, для всех этих мужчин с бесчувственными мозолистыми ладонями не было ничего хуже, чем вернуться домой всего с несколькими долларами гарантированной профсоюзной получки в кармане.

В закусочной было оглушительно шумно: звенела посуда, вырывался из кофейной машины пар, бренчали в стаканах кубики льда. Докеры теснились группами по шесть человек на скамейках, обтянутых красным дерматином, и почти не пытались перекричать общий гвалт.

Матильда, официантка со стрижкой под Одри Хепберн, хрупкая женщина в клетчатой парусиновой блузке, несет поднос, так тесно уставленный бутылками, что ее умение сохранять равновесие кажется чудом. С торчащим из кармана передника блокнотиком заказов она снует между кухней и стойкой, между баром и столиками, между залом и кассой. В такие туманные дни она носится без передышки, но все равно предпочитает эту суету одиночеству при ясном небе. Она щедра на улыбки, умеет и состроить глазки, и хлестко отбрить нахала – все это ее способы поднять посетителям настроение. Дверь открывается, она оборачивается и улыбается: она хорошо знакома с только что вошедшей.

– София! Пятый столик! Поторопись, я уже собиралась за него сесть, иначе ты бы его не получила. Сейчас я принесу вам кофе.

София садится за столик вместе с не прекращающим ворчать бригадиром.

– Пять лет им твержу: установите, наконец, вольфрамовые светильники, так мы получим лишние двадцать рабочих дней в году. А нормы эти дурацкие: мои парни умеют работать и при видимости в пять метров, это же сплошь профессионалы!

– Бросьте, Манча, у вас тридцать семь процентов новичков!

– Новички для того и приходят, чтобы учиться! Наше ремесло передается от отца к сыну, здесь никто не играет чужими жизнями. Докерскую карточку во все времена надо было заслужить.

Физиономия Манчи смягчается, когда Матильда прерывает их. Она приносит заказ, гордая своим проворством, достигнутым долгой тренировкой.

– Ваша яичница с беконом, Манча. Ты, София, наверное, не станешь есть, как всегда. Я все равно принесла тебе кофе с молоком, без пенок, хотя ты и его не станешь пить. Хлеб, кетчуп – все, что полагается!

Манча благодарит ее с набитым ртом Матильда спрашивает неуверенным голосом, свободна ли София вечером. София обещает заехать за ней в конце смены. Официантка с облегчением исчезает в густеющей с каждой минутой толпе посетителей. Из глубины закусочной проталкивается к выходу мужчина внушительного вида. У их столика он задерживается, чтобы поприветствовать бригадира. Манча вытирает рот и встает для рукопожатия.

– Что ты тут делаешь?

– То же, что и ты: заглянул на огонек к лучшей яичнице в городе.

– Ты знаком с нашим инспектором по безопасности лейтенантом Софией?…

– Мы еще не имели удовольствия познакомиться, – прерывает Манчу София, поднимаясь.

– Тогда я представляю вам своего старого друга, – говорит тот, – инспектор Джордж Пильгес из полиции Сан-Франциско.

Она радостно протянула руку детективу. Тот смерил ее удивленным взглядом. На поясе у Софии ожил пейджер.

– Кажется, вас вызывают, – сказал Пильгес. София посмотрела на приборчик у себя на талии.

Над цифрой 7 настойчиво мигал светодиод.

– У вас доходит до семи? Видать, важная у вас работенка! У нас выше четверки не бывает.

– Этот диод загорелся впервые, – взволнованно ответила она. – Извините, мне придется вас оставить.

Она попрощалась с обоими, помахала Матильде, которая этого не заметила в суете, и кинулась сквозь толпу к выходу.

Бригадир успел крикнуть ей вдогонку из-за столика, где инспектор Пильгес уже успел занять ее место:

– Не гоните слишком быстро, при видимости меньше десяти метров движение транспорта на пристанях запрещено!

Но София не услышала предостережения: защищая от ветра затылок поднятым воротником кожаной куртки, она бежала к своей машине. Захлопнув дверцу, она повернула ключ зажигания. Двигатель завелся с пол-оборота Служебный «Форд» понесся вдоль доков, завывая сиреной. Со стороны казалось, что води-тельницу совершенно не тревожит ежесекундно сгущающийся туман. Она ловко лавировала между опор кранов, огибала контейнеры и замершие механизмы. Ей хватило считанных минут, чтобы домчаться до границы торгового порта У поста контроля она притормозила, хотя в такую погоду путь должен был быть свободен. Красно-белый шлагбаум был поднят. Охранник пристани № 80 вышел из будки, но из-за тумана ничего не увидел: собственную вытянутую руку и то трудно было разглядеть. София поехала по Третьей стрит, тянущейся вдоль портовой зоны. После Китайской гавани Третья стрит устремлялась в сторону центра города. София уверенно маневрировала по пустынным улицам. Снова подал голос ее пейджер.

– Я делаю все, что могу! – возмутилась она вслух. – Крыльев у меня нет, а скорость ограничена!

Едва она произнесла эту фразу, как завесу тумана пронзила яркая вспышка. От могучего громового раската задрожали все окна вокруг. София чуть сильнее надавила на акселератор, стрелка спидометра поползла вправо. Перед Маркет-стрит она затормозила: сигналы светофора невозможно было различить. Дальше путь ее лежал по Кирни-стрит. От места назначения ее отделяло еще восемь кварталов, вернее, девять в случае соблюдения одностороннего движения, которое она не собиралась нарушать.

На ослепших улицах оглушительно шумел ливень, напоминавший потоп, от стука воды по ветровому стеклу впору было оглохнуть, «дворники» при всем усердии не справлялись со своей задачей. Из густой черной тучи, окутавшей город, торчал только кончик величественной пирамиды «Трансамерика Билдинр»

* * *

Развалившись в кресле салона первого класса, Лукас любовался в иллюминатор дьявольским зрелищем божественной красоты. «Боинг-767» кружил над заливом Сан-Франциско, дожидаясь маловероятного разрешения на посадку. Лукас в нетерпении постукивал пальцем по пейджеру у себя на брючном ремне. Диод номер 7 мигал не переставая. Стюардесса подошла к нему и попросила выключить прибор и поднять спинку кресла; самолет шел на посадку.

– Оставьте меня в покое, мадемуазель! Лучше посадите, наконец, этот дрянной самолет, я тороплюсь.

В динамиках раздался голос командира корабля: невзирая на сложность метеорологических условий на земле, они вынуждены садиться из-за малого количества топлива. Просьба к экипажу занять свои места, старшая бортпроводница приглашается в кабину пилотов. Самообладание стюардессы в салоне первого класса заслуживало «Оскара»: ни одна актриса на свете не сумела бы в такой момент состроить, как она, улыбку Чарли Брауна Пожилая пассажирка, соседка Лукаса, не сумела сладить с испугом и крепко схватила его за руку. Лукаса позабавила влажность ее ладони, ее нервная дрожь. Фюзеляж сотрясали все более сильные толчки. Казалось, металл страдает так же сильно, как пассажиры. В иллюминатор было видно, как отчаянно трясутся крылья лайнера – наверное, это был максимум вибрации, предусмотренный конструкторами «Боинга».

– Почему они вызвали к себе старшую бортпроводницу? – спросила пожилая леди, чуть не плача.

– Командиру корабля захотелось кофейку! – откликнулся сияющий Лукас. – Что, струхнули?

– Это еще мягко сказано… Я буду молиться за наше спасение.

– Прекратите немедленно! Вам привалило счастье, вот и пользуйтесь: волнение полезно для здоровья! Адреналин все побеждает на своем пути. Это жидкое очистительное средство для кровеносной системы, он заставляет как следует трудиться ваше сердце. Ваш выигрыш – два лишних года жизни! Двадцать четыре месяца бесплатной подписки – это всегда неплохо. Хотя, глядя на вас, не скажешь, что вам от этого весело.

Рот у пассажирки пересох, она не смогла вымолвить ни слова, только вытерла тыльной стороной ладони пот со лба Сердцебиение недопустимо ускорилось, ей стало трудно дышать, перед глазами запрыгали ослепительные искры. Лукас весело похлопал ее по колену.

– Хорошенько зажмурьтесь и сосредоточьтесь – глядишь, вам явится Большая Медведица!

И он расхохотался. Его соседка потеряла сознание, ее голова упала на подлокотник. Превозмогая жестокую тряску, стюардесса покинула свое кресло и подошла к ней, хватаясь за багажные полки. Из кармана фартука был извлечен пузырек с нюхательной солью. Она отвинтила крышечку и сунула пузырек бедной старушке под нос. Лукас наблюдал за ней, веселясь все сильнее,

– Между прочим, у такого поведения этой мамаши есть оправдание: ваш пилот позволяет себе невесть что. Прямо какие-то «русские горки»… Скажите-ка, между нами, конечно, это ваше снадобье, которым вы оживляете бабусю, действует по принципу «клин клином», «зло против зла»?

И он не удержался от нового приступа хохота. Старшая бортпроводница смотрела на него возмущенно: она не находила в ситуации ничего забавного, о чем ему и сообщила. Тут самолет ухнул в глубокую воздушную яму, и стюардесса отлетела к двери пилотской кабины. Лукас проводил ее широкой улыбкой и отвесил своей соседке звонкую пощечину. Та подпрыгнула и распахнула глаза.

– Она снова с нами! Сколько миль вы успели преодолеть в забытьи? – Наклонившись к ее уху, он добавил шепотом: – Не вздумайте стыдиться! Лучше посмотрите вокруг: они молятся, вот чудаки!

У несчастной не хватило времени на ответ. Под оглушительный рев моторов самолет коснулся посадочной полосы. Пилот переключил двигатели в режим торможения, и фюзеляж окатило тоннами воды. Наконец лайнер замер. Одни пассажиры аплодировали своим спасителям-летчикам, другие, молитвенно сложив ладони, благодарили Бога за то, что выжили. Лукас возмущенно расстегнул ремень безопасности, закатил глаза, потом глянул на часы – и поспешил к передней двери.

* * *

Ливень стал еще сильнее. София остановила «Форд» у тротуара под башней и опустила проти-восолнечный щиток, на котором обнаружилась маленькая эмблема с буквами CIA. Выскочив под дождь, она поискала в кармане мелочь и бросила единственную нашаренную монетку в парковоч-ный автомат. Потом бегом пересекла открытую эспланаду, пробежала мимо трех вращающихся дверей, ведущих в главный вестибюль величественного пирамидального сооружения, которое она торопливо огибала под дождем. Пейджер у нее на талии снова завибрировал, она на бегу подняла глаза к прохудившимся небесам.

– Мне очень жаль, но мокрый мрамор такой скользкий! Все это знают, одни архитекторы не в курсе…

На последнем этаже башни часто шутили: мол, разница между архитекторами и Богом состоит в том, что Бог не мнит себя архитектором…

Наконец, она увидела в стене здания панель, чуть отличавшуюся от других более светлым тоном. Стоило ей приложить к ней ладонь, как панель уехала внутрь фасада. София вошла, и люк немедленно вернулся на прежнее место.

* * *

Лукас вышел из такси и уверенным шагом двинулся по той же паперти, где только что скользила София. На противоположной стороне той же самой башни он тоже приложил ладонь к камню. Панель, отличавшаяся от окружающих панелей более темным тоном, отъехала, и он проник в западную опору «Трансамерика Билдинг».

* * *

София без всякого труда сориентировалась в темном коридоре. Семь поворотов – и она оказалась в просторном зале из белого гранита с тремя лифтами. Высота зала была головокружительной. Девять огромных сфер, все разного размера, подвешенные на тросах, неведомо за что зацепленных, заливали зал опаловым светом.

При каждом посещении Агентства София испытывала сильнейшее удивление, уж слишком там все было необычно. Она поприветствовала привратника, привставшего за своей конторкой.

– Здравствуйте, Петр, как поживаете?

Она питала искреннее расположение к тому, кто всегда охранял вход в центральный офис. Каждый проход через эти желанные двери был связан с его присутствием Не ему ли все были обязаны умиротворяющей обстановкой в этих замковых вратах, несмотря на напряженное движение? Даже в дни наибольшего наплыва, когда сюда устремлялись сотни посетителей, Петр, он же Зее, никогда не допускал беспорядка и толкотни. Штаб-квартира CIAне была бы такой, если бы не постоянное присутствие этого выдержанного, внимательного существа.

– В последнее время без работы не сижу, – ответил ей Петр. – Может, хотите переодеться? Где-то тут у меня был ключ от раздевалки, дайте-ка найти, сейчас…

Он стал рыться в ящиках, бормоча:

– Пойди найди в такой свалке! Куда же я их задевал?…

– Нет времени, Зее! – С этими словами София торопливо миновала раму контроля безопасности.

Стеклянная дверь распахнулась, София шагнула к лифту слева. Петр окликнул ее и указал на скоростную кабину посередине, возносившую пассажира сразу на самый последний этаж.

– Вы уверены? – удивилась она.

Петр кивнул. Двери лифта открылись, между гранитными стенами зала заметался звон колокольчика. София несколько секунд не могла заставить себя ступить в кабину.

– Поторопитесь. Желаю удачи! – напутствовал ее страж с ласковой улыбкой.

* * *

В старом грузовом лифте в противоположной опоре башни шипел и мигал неоновый светильник. Лукас поправил галстук, разгладил лацканы пиджака. Решетки лифта разъехались.

Его встретил человек в таком же костюме. Ни слова не говоря, он сухим жестом указал на сетчатые кресла для посетителей и снова сел за свой стол. Сторожевой пес, с виду настоящий злобный цербер, дремавший на цепи у ног дежурного, приподнял одно веко, облизнулся и закрыл глаз. На черном ковре остался клок пены.

* * *

Секретарша предложила Софии отдохнуть на глубоком диване, полистать журналы, разложенные на низком столике. Прежде чем вернуться на свое место, она заверила посетительницу, что за ней вот-вот придут.

* * *

В ту же самую минуту Лукас закрыл журнал и посмотрел на часы. Был уже почти полдень. Он расстегнул браслет и надел часы циферблатом вниз, чтобы не забыть подвести их после ухода. Иногда в «Бюро» время останавливалось, а Лукас терпеть не мог непунктуальность.

* * *

София узнала Михаила, стоило тому показаться в дальнем конце коридора. Ее лицо озарила радость. Всегда немного всклокоченная седоватая шевелюра, широкая кость, благодаря чему казалось, что он занимает больше места, неотразимый шотландский акцент (некоторые утверждали, что он позаимствовал этот говор у сэра Шона Коннери, чьи фильмы не пропускал) – все это придавало ему характерный для него одного облик, оригинальную элегантность. София обожала манеру своего наставника с пришепетыванием произносить звук «с», еще больше – ямочку у него на подбородке, сопровождавшую улыбку. С самого ее появления в Агентстве Михаил был ее крестным отцом и поручителем, ее наставником, идеальным образцом для подражания. Он сопровождал каждый ее шаг вверх по иерархической лестнице и очень старался, чтобы в ее личном деле не появилось записей отрицательного свойства. Терпеливый, до самозабвения внимательный учитель, он умел выявить в подопечной ее лучшие свойства. Своим несравненным великодушием, уместностью каждого жеста, тем более поступка, душевной живостью и искренностью он умел усмирять Софию, нередко удивлявшую окружающих своим упрямством. Что же до ее необычных вкусов в одежде… Что ж, здесь всем давным-давно было известно правило: не всяк монах, на ком клобук.

Михаил всегда поддерживал Софию, потому что с самого ее поступления угадал в ней кандидатку в элиту, хотя очень старался, чтобы ей самой это оставалось невдомек. Его взгляды никто не осмеливался оспаривать: его дружно признавали непоколебимым авторитетом, уважая за мудрость и преданность. С незапамятных времен Михаил был в Агентстве вторым номером, правой рукой Главного, которого здесь, наверху, величали «Господин».

Сейчас Михаил остановился перед Софией с папкой под мышкой. Она вскочила и обняла его.

– До чего здорово снова тебя увидеть! Это ты меня вызвал?

– Да. То есть не совсем… Подожди здесь, – сказал Михаил. – Сейчас я за тобой вернусь.

У него был не свойственный ему напряженный вид.

– Что происходит?

– Не сейчас, позже объясню. Сделай милость, вынь изо рта эту конфету, прежде чем…

Секретарша не оставила ему времени договорить: его ждали. Он заторопился дальше по коридору. Оглянувшись на ходу, он подбодрил Софию взглядом. Из большого кабинета до него уже доносились обрывки оживленного разговора.

– Нет, только не в Париже! Там вечно бастуют, там тебе было бы куда проще: что ни день, то демонстрация! Не настаивай… Столько это длится, а они ни разу не остановились, чтобы сделать нам приятное!

Воспользовавшись короткой паузой, Михаил поднял руку, чтобы постучать в дверь, но рука замерла в воздухе, когда голос Господина произнес еще громче:

– Азия и Африка тоже не годятся!

Михаил согнул указательный палец для стука, но его рука опять застыла в нескольких сантиметрах от двери, потому что в кабинете громко раздалось:

– Никакого Техаса! Ты бы еще Алабаму предложил!

Третья попытка Михаила постучаться оказалась такой же неудачной, хотя голос в кабинете стал тише.

– А может, прямо здесь, как ты думаешь? Не такая уж плохая мысль… Не придется зря колесить по свету, к тому же мы давно оспариваем друг у друга эту территорию. Предлагаю Сан-Франциско!

Тишина означала, что наступил удобный момент. София проводила Михаила, исчезающего за дверью кабинета, робкой улыбкой. Когда дверь за ним закрылась, София повернулась к секретарше.

– Кажется, он взволнован?

– Да, с самого начала западного дня, – последовал уклончивый ответ.

– Из-за чего?

– Я многое здесь слышу, но в тайны Господина все-таки не посвящена. К тому же вы знаете правила: мне ничего нельзя рассказывать, если я дорожу своим местом…

Секретарше стоило большого усилия промолчать целую минуту, потом она не выдержала:

– Строго по секрету, только между нами: будьте уверены, не одному ему приходится несладко. Рафаил и Гавриил провозились всю западную ночь, Михаил присоединился к ним с наступлением восточных сумерек. Похоже, дело дьявольски серьезное.

Софию забавлял чудной лексикон Агентства. Впрочем, мыслимое ли дело – отсчитывать здесь время в часах, когда в каждом часовом поясе на земном шаре время свое? Когда она в первый раз иронически отозвалась об этом, наставник-поручитель объяснил, что всемирный охват деятельности Агентства и языковые различия его персонала обуславливают некоторые принятые здесь специфические выражения и другие особенности. Запрещалось, к примеру, обозначать тайных агентов цифрами. Некогда Господин сам выбрал первых членов своего ближнего круга и дал им имена, и это вошло в традицию… Координации деятельности CIAи ее иерархическому построению способствовал свод простейших правил, очень далеких от принятых на земле представлений. Ангелов всегда различали по именам.

…ибо так принято было с начала времен в доме Господнем, называемом также CIA– «Координационным Центром Ангелов».

Господин расхаживал по кабинету с озабоченным видом, заложив руки за спину. Иногда Он останавливался и смотрел в большое окно. Густой облачный слой внизу полностью скрывал землю. За необъятным оконным проемом раскинулась бескрайняя синева.

Он раздраженно покосился на длиннющий стол для переговоров, протянувшийся через весь кабинет и упиравшийся в дальнюю стену. Повернувшись к столу, Господин толкнул локтем стопку папок. Все его движения выдавали плохо сдерживаемое раздражение.

– Старье! Пыль и тлен! Хочешь, скажу, что Я об этом думаю? Все эти кандидатуры – одно старичье! Как тут можно надеяться на выигрыш?

Михаил, остававшийся до этого у двери, продвинулся вперед на пару шагов.

– Это все агенты, выбранные Вашим Советом…

– Вот именно, Моим Советом! Полное отсутствие идей! Мой Совет только и делает, что бормочет одни и те же притчи, потому что устарел! В молодости они были полны идей по усовершенствованию мира, а теперь готовы опустить руки!

– Их достоинства остаются прежними, Господин.

– Не отрицаю. Но посмотри, каков результат!

Он повысил голос, отчего заходили ходуном стены. Ничего Михаил так не опасался, как вспышек Господнего гнева. Случались они чрезвычайно редко, зато последствия бывали разрушительными. Чтобы угадать Его нынешнее настроение, достаточно было взглянуть на погоду за окном.

– Разве решения Совета последнего времени способствуют прогрессу человечества? – продолжил Господин. – Не вижу, чему радоваться. Скоро нельзя будет повлиять даже на пустяковый взмах крыла бабочки. Между прочим, ни Мне, ни ему. – Он указал на дальнюю стену кабинета. – Если бы почтенные члены Моего собрания научились шагать в ногу со временем, Мне не пришлось бы принять этот абсурдный вызов. Но пари уже заключено, значит, нам требуется что-то новенькое, оригинальное, яркое. Творческая изобретательность – вот что нам необходимо! Завязывается новая кампания, и в ней решится судьба этого Дома, дьявол разрази!

Из-за дальней стенки кабинета раздался в ответ на эти слова тройной стук. Господин бросил в ту сторону раздраженный взгляд, уселся у края стола и с хитрым видом поманил Михаила.

– Покажи, что ты прячешь под мышкой! Верный помощник в смущении приблизился и положил перед Ним картонную папку. Господин открыл ее и стал изучать содержимое. Уже на первых листах взор Его загорелся, лоб наморщился, выдавая растущий интерес. Досье завершалось подборкой фотографий.

Блондинка, гуляющая по аллее старого кладбища в Праге, брюнетка, бегущая по набережной в Санкт-Петербурге, рыжая, изучающая снизу Эйфелеву башню, короткая стрижка в Рабате, длинные волосы, тре-племые ветром в Риме, кудрявые на площади Европы в Мадриде, янтарные на кривой улочке в Танжере… Повсюду она выглядела пленительной. И анфас, и в профиль – ангельский лик. ГОСПОДИН вопросительно указал на единственное фото, на котором у Софии оголилось плечико: Его внимание привлекла одна мелкая деталь.

– Это всего лишь рисунок, – поспешил с объяснением Михаил, скрещивая за спиной пальцы. – Так, пустяковые крылышки, кокетство, татуировка… Может, чересчур современно? Ничего, это можно стереть, удалить!

– Я отлично вижу, что это такое: крылышки! – проворчал Господин. – Где она? Когда Я могу ее увидеть?

– Она ждет в приемной.

– Пусть войдет!

Михаил вышел из кабинета и поманил Софию. Он успел дать ей несколько напутствий: предстоит встреча с Господином, такое исключительное событие, что лично он на ее месте струхнул бы. Ей необходимо на протяжении всей беседы строго себя контролировать и молча слушать. Отвечать только в случае, если Господин, задав вопрос, сам на него не ответит. В глаза не смотреть! Набрав в легкие побольше воздуху, Михаил продолжил:

– Завяжи волосы на затылке, выпрямись. Еще одно: если придется говорить, завершай каждую свою фразу словом «Господин». – Михаил внимательно посмотрел на Софию и улыбнулся. – А теперь забудь все, что я тебе наговорил. Будь самой собой! В конце концов, Он предпочитает именно это. Недаром я предложил твою кандидатуру, и, конечно, Он недаром тебя выбрал – уже! У меня больше нет сил, такая нервотрепка не для моих лет.

– Выбрал для чего?

– Сейчас узнаешь. Иди. Сделай глубокий вдох – и вперед! Настал твой великий день. Да выплюнь ты, наконец, свою жвачку!

София не удержалась и присела в реверансе.

Точеные черты, красивые руки, величественная осанка и громовой голос делали Бога еще значительнее, чем она себе представляла. Она спрятала шарик жевательной резинки под язык, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Господин предложил ей сесть. Крестный (Он знал, что так она называет Михаила) представил ее как одного из самых одаренных агентов Его контингента, поэтому Он намерен доверить ей самое ответственное задание за все время существования Агентства. Он взглянул на нее, она тут же опустила голову.

– Михаил вручит вам документы и передаст инструкции, необходимые для успешного проведения операции, ответственность за которую возлагается на вас одну…

Права на ошибку у нее нет, время операции ограничено… В ее распоряжении семь дней.

– …Докажите, что у вас есть воображение и таланты. Их у вас множество, Я знаю. От вас требуется величайшее благоразумие и осторожность. Мне известно, насколько вы энергичны.

Он начал инструктаж сам, ибо никогда еще Агентство не предпринимало таких рискованных операций. Он даже признался, что уже не понимает, как Его угораздило в это ввязаться, принять этот невероятный вызов…

– Хотя нет, кажется, понимаю! – поправился Он.

Ставки до того высоки, что ей надлежит поддерживать связь только с Михаилом, а при крайней надобности или при недоступности последнего – с Ним Самим. То, что откроет ей сейчас Господин, никогда не должно быть повторено вне этих стен. Он выдвинул ящик и показал ей составленный от руки документ, скрепленный двумя подписями. Документ содержал условия предстоявшей ей невероятной миссии:

«Две Силы, властвующие над миропорядком, не прекращают враждовать с начала времен. Признавая, что обеим не удается влиять по своей воле на судьбы человечества, каждая сторона объясняет это тем, что другая противодействует реализации ее представления о мире…»

Когда София дочитала до этого места, Господин дал подсказку:

– С того дня, когда яблоко встало ему поперек горла, Люцифер противится тому, чтобы Я доверил Землю человеку. Он постоянно тщится доказать Мне, что Мое творение этого не достойно.

Он жестом повелел Софии читать дальше.

«…Все анализы политической, экономической и климатической обстановки заканчиваются выводом, что земля проваливается в ад».

Это место ей растолковал Михаил: Совет отверг это преждевременное заключение Люцифера, объясняя создавшееся положение их непрекращающейся враждой, помехой для проявления истинной человеческой природы. Делать окончательный вывод рано, пока что ясно одно: дела в мире не слишком хороши.

София читала дальше: «Оба категорически расходятся в своих представлениях о человечестве. После бесконечных споров мы согласились, что наступление третьего тысячелетия – это начало новой эры, в которой будет покончено с нашим антагонизмом На севере и на юге, на западе и на востоке наступило время заменить наше враждебное сосуществование более эффективным принципом…»

– Так больше не могло продолжаться, – объяснил Господин. София заворожено следила за медленными жестами, которыми Он сопровождал Свои слова. – Двадцатый век получился слишком тяжелым. Если так пойдет и дальше, мы оба окончательно утратим контроль над происходящим. Это нетерпимо, мы обязаны заботиться о своем престиже. Земля во Вселенной не одна, на Меня все смотрят. Святые места полнятся вопросами, но люди находят там все меньше ответов…

Михаил от смущения уставился в потолок и кашлянул. Господин позволил Софии прочесть главное:

«Чтобы определить, кому будет принадлежать право властвовать на земле в следующем тысячелетии, мы вступаем в последний поединок. Условия его таковы.

На семь дней мы посылаем к людям того или ту, кого считаем лучшим (лучшей) из наших помощников. В зависимости от того, к чему одному из них удастся склонить человечество – к добру или к злу, победа будет присуждена одному из двух лагерей, после чего они сольются воедино. Право властвовать в новом мире будет принадлежать победителю».

Рукописный документ завершался двумя подписями: Бога и дьявола.

София медленно подняла голову. Ей хотелось еще раз прочесть все с начала, чтобы понять, что стало причиной страшного решения, которое она держала в руках.

– Нелепое пари… – проговорил Господин, словно оправдываясь. – Но что сделано, то сделано.

Она не отдавала пергамент, Он читал удивление в ее взгляде.

– Считай это дополнением к моему завещанию. Я тоже старею. Впервые я чувствую нетерпение и поэтому тороплю время. – Глядя в окно, Он добавил: – Я не забываю, насколько оно сочтено… Так было всегда, и это моя первая уступка.

Михаил жестом показал Софии, что пора встать и уйти. Она тут же подчинилась. Но у двери не удержалась и обернулась.

– Господин!

Михаил затаил дыхание. Бог оглянулся на зов, и София просияла.

– Спасибо, – произнесла она. Бог улыбнулся ей.

– Семь дней ради вечности… Я на тебя рассчитываю.

Он проводил ее взглядом. Михаил задохнулся, услышав Божественный зов. Он отпустил Софию и вернулся в кабинет. Господин прищурился.

– Кусочек резины, который она прилепила под крышкой Моего стола, пахнет клубникой, да?

– Да, это клубничный аромат, – подтвердил Михаил.

– И последнее: когда она справится с заданием, Я буду тебе признателен, если ты ее уговоришь избавиться от рисунка на плече, пока все на свете не станут щеголять с таким же. От моды никуда не деться!

– Разумеется, Господин.

– И еще вопрос: как ты мог знать, что Я выберу ее?

– Не зря же я более двух тысяч лет рядом с Вами работаю, Господин!

Михаил затворил за собой дверь. Оставшись один, Господин сел в торце длинного стола и устремил взгляд на стену напротив. Откашлявшись, он объявил громко и четко:

– Мы готовы!

– Мы тоже! – насмешливо отозвался голос Люцифера.

София ждала в небольшом зале. Михаил, войдя, подошел к окну. Небо под ними прояснялось, из облачного слоя уже выступали верхушки холмов.

– Быстрее, нельзя терять времени! Я должен тебя подготовить.

Они сели за круглый столик в нише. София призналась, что очень волнуется.

– С чего начинать выполнение такого задания, крестный?

– У тебя есть кое-какая фора, София. Взглянем в лицо фактам: зло стало всеобщим и почти таким же невидимым, как мы. Ты играешь в обороне, твой противник наступает. Сначала тебе придется определить, какими силами он располагает. Найди место, где он попытается действовать. Позволь ему сделать первый ход – и изо всех сил воспротивься его атаке. Только нейтрализовав его, ты сумеешь осуществить крупный замысел. Единственным твоим козырем будет знание местности. Они выбрали Сан-Франциско театром боевых действий по чистейшей случайности!

* * *

Раскачиваясь на стуле, Лукас заканчивал ознакомление с тем же самым документом. Президент не спускал с него пристального взгляда. На окнах были тяжелые шторы, но Люцифер оставался в темных очках, скрывавших взгляд. Все его приближенные знали, что малейший свет раздражает его глаза, обожженные когда-то ярчайшей вспышкой.

Окруженный членами своего кабинета, занявшими места за длинным столом, доходившим до стенки, которая отделяла огромный зал от помещения по соседству, Президент объявил Совету, что заседание окончено. Присутствующие потянулись за министром связи Блезом к единственной двери. Президент, не вставая, махнул рукой, подзывая Лукаса, потом велел ему нагнуться и что-то прошептал ему на ухо так, чтобы больше никто не слышал. Когда Лукас вышел из кабинета, его встретил Блез, чтобы проводить к лифту.

По пути он вручил ему несколько паспортов, валюту, большую связку ключей к автомобильным замкам зажигания, потом помахал у него перед носом кредитной карточкой платинового цвета.

– Аккуратнее с расходами, не роскошествуйте!

Лукас раздраженным движением завладел пластиковым четырехугольником и отказался пожать самую сальную во всей организации ладонь. Привыкший к брезгливому отношению окружающих, Блез вытер ладони о зад своих штанов и пристыжено спрятал руки в карманы. Притворство было одной из главных специальностей того, кто достиг своего высокого поста не благодаря компетентности, а коварством и лицемерием, сопровождающими неуемный карьеризм. Блез поздравил Лукаса, наврал, что употребил весь свой вес для утверждения его кандидатуры (выражение его физиономии при этих словах не позволяло ему верить). Лукас не собирался к нему прислушиваться: в его глазах Блез был отъявленным бездарем, которому доверили ответственность за внутреннюю связь исключительно из родственных соображений.

Обещая регулярно докладывать Блезу о ходе операции, Лукас даже не удосужился скрестить пальцы. В организации, где он служил, обман был самым надежным средством в распоряжении начальства, желающего продлить свою власть. Чтобы понравиться своему Президенту, все врали напропалую: друг другу, Ему Самому, даже самим себе. Министр связи попросил Лукаса поделиться тем, что Президент сообщил ему на ухо. Лукас вместо ответа окинул его презрительным взглядом и зашагал прочь.

* * *

София поцеловала своему наставнику руку и пообещала, что не разочарует его. Она спросила, можно ли доверить ему одну тайну, он разрешил кивком головы. Поколебавшись, она поделилась с ним наблюдением: у Господина волшебные глаза, никогда она не видела такой синевы.

– Иногда они меняют цвет, но тебе запрещается кому-либо рассказывать, что ты в них увидела.

Она пообещала и вышла в коридор. Он проводил ее к лифту. Прежде чем закрылись двери, Михаил заговорщически ей прошептал:

– Он сказал, что ты – прелесть.

София покраснела, Михаил сделал вид, будто ничего не заметил.

– Для них этот вызов, наверное, всего лишь возможность наделать новых гадостей, а для нас это – вопрос выживания. Мы все на тебя рассчитываем.

Через считаные мгновения она уже была в главном вестибюле. Петр посмотрел на дисплеи системы наблюдения, путь был свободен. Дверь снова въехала в фасад, и София оказалась на улице.

* * *

Лукас вышел из башни одновременно с ней, но с противоположной стороны. В дальнем углу неба, над холмами Тибарон, полыхнула последняя вспышка. Лукас подозвал такси. Желтый автомобиль затормозил, он залез внутрь и захлопнул дверцу.

София подбежала к своей машине у противоположного тротуара. Сотрудница дорожной службы выписывала ей протокол о нарушении правил парковки.

– Добрый день! Как поживаете? – обратилась София к женщине в форме. Контролер медленно обернулась, подозревая, что над ней насмехаются.

– Мы знакомы? – спросила контролер Джонс, рассеянно покусывая ручку и разглядывая Софию, потом оторвала корешок квитанции.

– Не думаю.

– А вы как поживаете? – С этими словами она засунула под «дворник» заполненный протокол.

– У вас случайно не найдется клубничной жвачки? – спросила София, забирая бумагу с ветрового стекла.

– Нет, у меня мятная.

София вежливо отказалась от предложенной пластинки и открыла дверцу.

– Вы что, не будете возражать против протокола?

– Нет-нет!

– Между прочим, с начала года водителям правительственных машин приходится платить штрафы из собственного кармана.

– Да, кажется, я где-то об этом читала, – сказала София. – Это нормально.

– В школе вы, наверное, всегда сидели за первой партой? – задала контролер Джонс следующий вопрос.

– Если честно, не помню… Хотя что-то такое сейчас припоминаю: кажется, где мне хотелось, там я и садилась.

– Вы уверены, что у вас все в порядке?

– Сегодня вечером будет великолепный закат, не пропустите! Постарайтесь полюбоваться им вместе с семьей, самый ослепительный вид – из парка Пре-зидио. А я вас оставляю, меня ждет огромная работа. – С этими словами София села в машину.

Когда «Форд» отъехал, контролер почувствовала спиной холодок. Она положила ручку в карман и достала мобильный телефон.

На автоответчике мрка она оставила длинное сообщение. Она спрашивала, не может ли он заступить на смену на полчасика позже. Сама она постарается вернуться раньше обычного, чтобы прогуляться на закате вдвоем в парке Президио. Он не пожалеет, ее заверила в этом не кто-нибудь, а агент СШ Она добавила, что любит его, но с тех пор как они трудятся в разные смены, никак не улучит момент признаться, как сильно по нему скучает. Через несколько часов, делая покупки для импровизированного пикника, она, не отдавая себе в этом отчета, положила себе в тележку не мятную, а клубничную жевательную резинку.

* * *

Попав в плен автомобильных пробок в финансовом квартале, Лукас перелистывал страницы туристического путеводителя. Что бы ни думал Блез, важность его задания оправдывала дополнительные расходы, поэтому он велел водителю высадить его в Ноб Хилл. Ему подошли бы апартаменты в «Фер-монте», знаменитом на весь город отеле-дворце. Машина свернула на Калифорния-стрит перед собором Божьей Милости и заехала под монументальный козырек отеля, где была расстелена ковровая дорожка из красного бархата с золотыми кистями. Носильщик потянулся за чемоданчиком Лукаса, но тот отпугнул его свирепым взглядом. Не поблагодарив портье, крутанувшего для него вращающуюся дверь, Лукас направился прямиком к стойке администратора. Номер для него заказан не был, о чем молодая служащая ему сообщила – и тут же удостоилась громкой отповеди и ярлыка бестолочи. К гостю молниеносно подлетел старший смены, угодливо протянувший «особо хлопотному клиенту» магнитный ключ и рассыпавшийся в извинениях. Отель выразил его устами надежду, что в номере повышенной категории «эксклюзивный сьют» клиент немедленно забудет о легком раздражении, вызванном у него некомпетентностью служащей. Лукас бесцеремонно схватил карточку и потребовал не тревожить его ни по какому поводу. Изобразив жестом вкладывание денежной купюры в ладонь старшего смены, такую же мокрую, должно быть, как у Блеза, он торопливо зашагал к лифту. Старший смены отвернулся с пустыми руками и с недовольным видом. Лифтер вежливо осведомился у сияющего пассажира, хорошо ли тот провел день.

– Тебе какое дело? – фыркнул Лукас, выходя из кабины лифта.

* * *

София поставила машину у тротуара и поднялась по ступенькам на крыльцо викторианского домика на склоне Пасифик Хейтс. На пороге ее встретила хозяйка квартиры.

– Вернулась из поездки? Я рада! – сказала мисс Шеридан.

– Я уехала только сегодня утром!

– Неужели? А мне показалось, что вчера вечером тебя тоже не было. Знаю-знаю, я опять вмешиваюсь не в свое дело, просто мне не нравится, когда в доме пусто.

– Я вернулась поздно, вы уже спали. Работы навалилось больше обычного.

– Ты слишком много работаешь! В твоем возрасте, да еще при такой внешности надо проводить вечера с дружком.

– Мне надо переодеться, я поднимусь к себе, но перед уходом обязательно к вам загляну, Рен, обещаю!

Перед красотой Рен Шеридан время было бессильно. У нее был пленительно нежный голос, лучистый взгляд свидетельствовал о насыщенном прошлом, о котором она лелеяла только добрые воспоминания. Она была одной из первых знаменитых женщин-репортеров, объездивших весь мир. Стены ее овальной гостиной были увешаны пожелтевшими фотографиями, лицами из прошлого, встреченными ею в бесчисленных разъездах. В отличие от коллег, стремившихся запечатлевать исключения из правил, Рен ухватывала обыденность, умея и в ней разглядеть красоту.

Когда усталость в ногах не позволила ей отправиться в очередную командировку, она удовольствовалась своим родовым гнездышком на Пасифик Хейтс. Там она родилась, оттуда ушла 2 февраля 1936 года, в день своего двадцатилетия, чтобы уплыть в Европу. Туда она потом вернулась, чтобы насладиться единственной своей любовью, слишком коротким отрезком счастья.

С тех пор Рен жила в большом доме одна, пока, заскучав, не поместила объявление в «Сан-Франциско Кроникл». «Я – ваша новая съемщица», – объявила улыбающаяся София, явившись к ней в то же утро, когда вышел номер газеты с объявлением. Ее решительный тон покорил Рен, и съемщица переехала к ней в тот же вечер. За несколько недель она совершенно изменила жизнь хозяйки, и та теперь признавалась, что рада тому, что покончила с одиночеством. София обожала проводить вечера в ее обществе. Когда она возвращалась не слишком поздно, мисс Шеридан оставляла в прихожей свет, служивший заметным уже с крыльца приглашением. Будто бы проверяя, все ли в порядке, София заглядывала в ее дверь. На ковре всегда лежал раскрытый альбом с фотографиями, в напоминавшей об Африке чеканной серебряной чаше ее ждали сухарики. Сама Рен сидела в кресле, лицом к оливковому дереву, украшению атриума. Тогда София входила, садилась на пол и начинала переворачивать страницы альбомов в старых кожаных обложках – от таких альбомов ломились книжные шкафы в комнате. Не отрывая взгляд от дерева, Рен комментировала одну иллюстрацию за другой.

Сейчас София поднялась к себе на второй этаж, отперла дверь, толкнула ее и бросила на столик ключ. Еще у входа она оставила куртку, в маленькой гостиной – блузку, в спальне – брюки. В ванной она отвернула душевые краны ао отказа, так, что взвыли трубы. Щелчок пальцем по рассекателю – и ей на голову хлынула вода. Через оконце в крыше видно было море крыш, расплескавшееся до самого порта. Колокола собора Божьей Милости пробили семь часов вечера.

– Уже так поздно?!

Она покинула альков с запахом эвкалипта и вернулась в спальню. Открыв платяной шкаф, она заколебалась между майкой без рукавов с глубоким вырезом и мркской рубашкой, которая была ей велика, между хлопковыми брючками и старыми джинсами. Выбор пал на джинсы и рубашку, у которой пришлось закатать рукава. Она повесила на пояс пейджер, надела полукеды и запрыгала к двери, чтобы расправить задники, не нагибаясь. Взяла связку ключей, решила не закрывать окна и спустилась по лестнице вниз.

– Сегодня я вернусь поздно. Увидимся завтра. Если вам что-нибудь понадобится, звоните мне на пейджер, хорошо?

Мисс Шеридан отозвалась неразборчивой тирадой, выученной Софией наизусть: «Ты слишком много работаешь, девочка моя, жизнь-то у нас одна…»

Что верно, то верно: София неустанно трудилась ради других, в ее рабочем дне не бывало передышек, обходилось даже без пауз на обед или на утоление жажды, ведь ангелам нет нужды подкрепляться. Даже при всей чуткости заботливой Рен не дано было постичь, что называет своей «жизнью» сама София.

* * *

Тяжелые колокола только что ударили в седьмой, последний раз. Окна апартаментов Лукаса выходили прямо на собор Божьей Милости, стоявший в верхней точке Ноб Хилл. Лукас с наслаждением обсосал куриную косточку, разгрыз напоследок хрящик и встал, чтобы вытереть руки о занавеску. Он надел пиджак, полюбовался своим отражением в большом зеркале над камином и вышел из номера. Спускаясь по величественной лестнице в холл, он насмешливо улыбался администраторше за стойкой, та, увидев его, сразу опустила глаза Рассыльный под козырьком мигом обеспечил постояльцу такси, и тот уселся, не дав ему чаевых. Ему хотелось новый красивый автомобиль, а единственным местом, где можно было подобрать такой в воскресенье, был торговый порт там стояло после разгрузки с судов несчетное число машин всевозможных моделей. Он распорядился отвезти его на пристань № 80, откуда он сможет угнать тачку в своем вкусе.

– И побыстрее, я тороплюсь! – бросил он водителю.

«Крайслер» вырулил на Калифорния-стрит и устремился к центру города. Деловой квартал они миновали за какие-то семь минут. На каждом перекрестке водитель с бурчанием откладывал свой бортовой журнал: светофоры, словно сговорившись, встречали их зеленым сигналом, и ему никак не удавалось записать, как требовали правила, пункт назначения.

– Можно подумать, они это нарочно… – пробормотал он на шестом перекрестке. В зеркале заднего вида он увидел ухмылку Лукаса, и их без задержки пропустил дальше седьмой светофор.

У въезда в портовую зону из решетки радиатора повалил густой пар, машина чихнула и остановилась у обочины.

– Только этого не хватало! – простонал таксист.

– Я вам не заплачу, – высокомерно произнес Лукас. – Мы не доехали до места.

И он вышел, не удосужившись закрыть за собой дверцу. Не успел таксист и пальцем пошевелить, как капот его машины подбросило кверху гейзером ржавой воды из радиатора.

– Сорвало головку блока, двигатель можно выбрасывать, милейший! – крикнул Лукас, удаляясь.

У будки охранника он предъявил значок, и полосатый шлагбаум взмыл вверх. Он уверенным шагом дошел до стоянки. Там он высмотрел великолепный кабриолет «Шевроле-Камаро» и без всякого труда сломал замок на дверце. Сев за руль, Лукас выбрал из связки у себя на ремне нужный ключ и через несколько секунд тронулся с места. Пронесясь по главному проезду, он не пропустил ни единой лужи в выбоинах и забрызгал грязью все до одного контейнеры по обеим сторонам, сделав нечитаемыми их номера.

Перед «Рыбацкой закусочной» он резко дернул ручной тормоз, и машина с визгом остановилась в нескольких сантиметрах от дверей. Лукас вышел, преодолел, насвистывая, три деревянные ступеньки крыльца, толкнул дверь.

Зал был почти пуст. Обычно рабочие заглядывали сюда после долгого рабочего дня, чтобы утолить жажду, но сейчас из-за многочасовой плохой погоды с утра они наверстывали потерянное время. Вечером они закончат позже обыкновенного и передадут ревущие механизмы непосредственно ночной смене.

Лукас уселся за столик в отгороженном месте и стал глазеть на Матильду, вытиравшую за стойкой рюмки. Та, встревоженная его непонятной улыбкой, поспешила к нему, чтобы принять заказ. Клиента не мучила жажда.

– Может, перекусите? – предложила она.

Только с ней за компанию! Матильда любезно отклонила приглашение, ей запрещалось присаживаться в зале в рабочие часы. Лукасу некуда было спешить, он оказался не голоден и пригласил ее наведаться с ним на пару в какое-нибудь другое местечко, это уж больно заурядное.

Матильда засмущалась: шарм Лукаса не остался незамеченным. В этой части города изящество было редкостью, как и в ее жизни. Не выдержав взгляда его полупрозрачных глаз, она отвернулась.

– Очень мило с вашей стороны… – пролепетала она.

В этот момент снаружи донеслись два коротких гудка.

– Только я не могу, – ответила она Лукасу, – у меня вечером ужин с подругой. Это она сигналит. Может, как-нибудь в другой раз?

София вбежала запыхавшаяся и направилась к бару, где Матильда, вернувшаяся на свое рабочее место, разыгрывала невозмутимость.

– Извини, я задержалась, но у меня выдался сумасшедший денек. – С этими словами София уселась на табурет у стойки.

Ввалились человек десять работяг из ночной смены, досадная помеха для Лукаса. Один из докеров задержался рядом с Софией, которая и без формы выглядела неотразимо. Она поблагодарила крановщика за комплимент и повернулась к Матильде, закатывая глаза. Симпатичная официантка наклонилась к подруге и посоветовала ей посмотреть незаметно на клиента в черном пиджаке, сидевшего в отгороженной части зала.

– Я видела… Успокойся!

– Так я тебя и послушалась! – огрызнулась шепотом Матильда.

– Матильда, последнее приключение чуть не стоило тебе жизни, так что теперь я, пожалуй, постараюсь уберечь тебя от новой беды.

– Не пойму, о чем ты…

– О том, что такие, как этот, – настоящая беда

– А какой он?

– Слишком сумрачный взгляд.

– Быстро же ты стреляешь! Я даже не заметила, как ты зарядила револьвер.

– Потребовалось полгода, чтобы ты излечилась от всей дряни, которой с тобой щедро делился тот бармен с О'Фаррел[2]. Хочешь упустить шанс в жизни? У тебя есть работа, есть комната, ты уже семнадцать недель «чистая». Опять захотела приняться за старое?

– Кровь у меня все равно не чистая!

– Дай мне еще немного времени и принимай лекарства.

– Он симпатичный, вот и все.

– Прямо как крокодил, нацелившийся на филейную часть!

– Ты его знаешь?

– В жизни не видела!

– Тогда почему такие поспешные суждения?

– Доверься мне, у меня дар, я зрю в корень. От низкого голоса Лукаса у Софии похолодел затылок, она даже подскочила.

– Раз вы собираетесь провести вечер со своей восхитительной подругой, то будьте великодушны, примите и вы приглашение в один из лучших ресторанов города. В моем кабриолете легко поместиться втроем.

– Вы очень догадливы, София – само великодушие! – подхватила Матильда, полная надежды, что подруга пойдет ей навстречу.

София оглянулась с намерением поблагодарить незнакомца и ответить ему отказом, но его глаза лишили ее дара речи. Они долго смотрели друг на друга, не в силах ничего друг другу сказать. Лукас рад бы был прервать молчание, но не мог издать ни звука, только безмолвно разглядывал волнующие черты незнакомки. У нее совершенно пересохло во рту, она не глядя пыталась нащупать стакан на стойке, а он уже положил туда руку. Неуклюжесть жестов обоих привела к опрокидыванию стакана: прокатившись по цинковому краю стойки, он упал на пол и разлетелся на семь осколков. София наклонилась и осторожно подобрала три стеклышка, Лукас встал на колени, чтобы ей помочь, и взял остальные четыре. Оба выпрямились, по-прежнему глядя друг на друга.

Матильда, переводившая с одного на другого взгляд, не выдержала и раздраженно бросила:

– Я подмету!

– Снимай фартук! Идем, мы и так опаздываем, – ответила София, сумев наконец отвернуться.

Она попрощалась с Лукасом коротким кивком и властно поволокла подругу на улицу. На стоянке она ускорила шаг. Открыв Матильде дверь, она поспешно села за руль и рванулась с места.

– Чего это тебя так разобрало? – недоуменно спросила Матильда.

– Ничего.

Матильда повернула зеркальце заднего вида в салоне так, чтобы София могла на себя взглянуть.

– Посмотри, на кого ты похожа, и растолкуй мне свое «ничего».

Машина мчалась по порту. София опустила стекло, в салон ворвался ледяной воздух, Матильда поежилась.

– Очень серьезный человек! – пробормотала София.

– Я понимаю все: большой, карлик, красивый, урод, тощий, толстяк, волосатый, безусый, лысый… Но что такое «серьезный», признаться, не врубаюсь.

– В таком случае просто поверь мне на слово. Сама не знаю, как это выразить… Унылый, какой-то измученный! Никогда еще мне не…

– В таком случае это идеальный кандидат для тебя, ты у нас обожаешь страдальцев. Бедный левый желудочек твоего кровяного насоса!

– Не будь язвой!

– Нет, вы только посмотрите! Я прошу у нее непредвзятого мнения о мужчине, от которого вся обмираю. Она на него даже не глядит, но все равно втыкает в него стрелу, которой позавидовал бы сам святой Иероним! Потом изволит обернуться – и впивается глазами в его глаза крепче, чем вантуз в сток раковины. И при этом требует, чтобы я не была язвой!

– Ты ничего не почувствовала, Матильда?

– Почему же, почувствовала: что вся пылаю! Как будто меня закутали в алый шифон от «Мейси»[3]… В общем, я предстала перед ним в элегантном виде, это хороший знак.

– Ты не заметила, до чего у него сумрачный вид?

– Это на улице сумрачно. Зажги-ка фары, не хватает угодить в аварию! – Матильда затянула шнурок своего мехового капюшона и добавила: – Ладно, пиджачок на нем темноват, зато итальянского покроя, кашемир в шесть ниток, ты рк меня извини!

– Я говорю не об этом…

– Хочешь, скажу тебе, о чем я говорю? Уверена, что он не из тех, кто носит грубые трусы.

Матильда зажгла сигарету. Опустив стекло со своей стороны, она выдохнула дым наружу.

– Все равно, от чего умереть – почему не от пневмонии? В общем, твоя взяла: бывают трусы и трусы.

– Ты меня совершенно не слушаешь, – озабоченно проговорила София.

– Представь, что чувствует дочь Кальвина Кляйна, глядящая на имя своего папаши, вышитое большими буквами, когда перед ней раздевается мужчина?

– Ты видела его раньше? – невозмутимо осведомилась София.

– Может, и видела в баре Марио, но гарантировать не могу. В те времена по вечерам у меня перед глазами чаще бывало мутновато…

– С этим покончено, все это уже позади, – сказала София.

– Ты веришь в ощущение «дежа-вю»?

– Может быть, а что?

– Там, в баре, когда у него выпал стакан… У меня было впечатление, что он падает замедленно.

– У тебя пустой желудок, свожу-ка я тебя в азиатский ресторан, – решила София.

– Можно задать тебе последний вопрос?

– Конечно.

– Тебе никогда не бывает холодно?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что мне недостает только палочки во рту, чтобы выглядеть, как форменное эскимо. Немедленно закрой окно!

«Форд» приближался к бывшей шоколадной фабрике на Жирарделли-сквер. Выдержав несколько минут тишины, Матильда включила радио и уставилась на проносящийся мимо город. На пересечении Колумбус-авеню и Бей-стрит порт исчез из виду.

– Потрудитесь приподнять руку, я должен вытереть прилавок!

Хозяин «Рыбацкой закусочной» вывел Лукаса из оцепенения.

– Простите?…

– У вас под пальцами стекло, не дай Бог, поранитесь.

– Не беспокойтесь за меня. Кто такая?

– Интересная женщина – здесь это редкость.

– За это мне и нравится ваш райончик, – сухо прокомментировал Лукас. – Вы не ответили на вопрос.

– Вас интересует барменша? Сожалею, но сведений о своих работниках я не сообщаю. Приходите снова, ее саму и спросите, она заступает завтра в десять.

Лукас хлопнул ладонью по стойке, и кусочки стекла раздробились на тысячи осколков. Владелец заведения отпрянул.

– Плевать я хотел на вашу барменшу! Вам знакома та женщина, которая ушла вместе с ней?

– Это ее приятельница, она работает в службе безопасности порта, вот все, что я могу вам сказать.

Лукас проворным движением извлек у хозяина из-за ремня тряпку и вытер свою ладонь, на которой, как ни странно, не оказалось ни царапины.

После этого он бросил тряпку в мусорное ведро позади прилавка. Хозяин «Рыбацкой закусочной» прищурился.

– Не беспокойся, старина, – сказал Лукас, глядя на свою невредимую руку. – Знаешь, некоторые ходят по углям, это такой же фокус. Мало ли на свете фокусов?

И он направился к выходу. На крыльце закусочной он вынул крохотный осколок, вонзившийся между указательным и средним пальцем.

Подойдя к кабриолету, он просунул внутрь голову и опустил рычаг ручного тормоза. Краденая машина медленно подъехала к краю пристани, немного покачалась и опрокинулась вниз. В момент, когда решетка радиатора соприкоснулась с водой, физиономия Лукаса озарилась бесхитростной детской улыбкой.

Когда вода врывалась в салон через оставленное опущенным стекло, он испытывал ни с чем не сравнимую радость. Но больше всего его восхитили здоровенные пузыри, вырывавшиеся из выхлопной трубы, пока продолжал работать двигатель. Бульканье, с которым они лопались на поверхности, было неотразимым.

Когда привлеченная водными похоронами автомобиля толпа провожала удивленными взглядами задние фонари «Камаро», уходившие в неспокойные глубины, Лукас был уже далеко: он бодро шагал, засунув руки в карманы.

– Кажется, я наткнулся на редкую жемчужину, – пробормотал он себе под нос на ходу. – Если я не выиграю, будет дьявольски досадно.

* * *

София и Матильда ужинали лицом к заливу, перед огромным окном, выходившим на Бич-стрит. «Наш лучший столик!» – уточнил узкоглазый метрдотель с улыбкой, выставляя напоказ торчащие зубы. Вид был великолепный. Слева горделиво высились охровые конструкции моста «Золотые Ворота», соперничавшего красотой со своим серебристым ок-лендским собратом «Бэй-Бридж», что всего на год старше его. Под защитой мола, не тревожимые порывами океанского ветра, медленно проплывали яхты под белыми парусами. Протянувшуюся до самой воды зеленую лужайку разрезали на аккуратные квадраты гравийные дорожки. По ним прогуливались вечерние прохожие, наслаждавшиеся атмосферой поздней осени.

Официант поставил подругам на столик два фирменных коктейля и корзинку с креветками. «В подарок от заведения», – объяснил он и подал меню. Матильда спросила у Софии, часто ли та здесь бывает: цены показались ей высоковатыми для скромной слркащей. София ответила, что они – гостьи хозяина

– Они провинились, а ты не стала составлять на них протокол?

– Нет, просто оказала им несколько месяцев назад небольшую услугу, ничего особенного, уверяю тебя! – ответила София с искренним смущением.

– Эти твои «ничего» мне все более подозрительны. Что за услуга?

Как-то вечером София встретила хозяина ресторана в доках. Он гулял по пристани, дожидаясь, пока таможня пропустит груз посуды из Китая.

Его печальный взгляд привлек внимание Софии, а когда он надолго наклонился, уставившись на грязную воду, она заподозрила худшее. Она подошла к нему, завязала разговор, и он в конце концов признался, что после сорока трех лет брака от него собралась уйти жена.

– Сколько лет жене? – спросила заинтригованная Матильда.

– Семьдесят два года!

– В семьдесят два года люди еще осмеливаются разводиться? – поразилась Матильда, с трудом сдерживая смех.

– Если ты сорок три года слушаешь мужнин храп, то от мысли о разводе трудно избавиться. Каждую ночь будешь об этом мечтать!

– Ты помогла паре воссоединиться?

– Я его уговорила сделать операцию, пообещав, что она ничем ему не грозит. Мужчины – такие неженки!

– Думаешь, он бы действительно прыгнул в воду?

– Он уже бросил туда свое обручальное кольцо! Матильда подняла глаза к потолку. Потолок в ресторане был впечатляющий, весь в витражах от «Тиффани». Из-за него зал походил на молитвенный. София согласилась с ее суждением и подложила ей курицы. Матильда подперла рукой щеку.

– История с храпом – правда?

София посмотрела на нее и не удержалась от улыбки.

– Нет!

– Ага! Что же мы тогда празднуем? – спросила Матильда, поднимая свой бокал.

София заговорила в самых общих чертах о повышении, которое получила утром. Нет, речь не о смене места работы и не о повышении зарплаты: не все ведь исчерпывается материальными соображениями! Если Матильда сделает над собой усилие и прекратит насмешничать, то она, быть может, сумеет ей растолковать, что бывают задания, приносящие нечто неизмеримо большее, чем деньги или власть: личные достижения в изощренной форме. Власть над самой собой – во благо, а не во вред другим – может доставить огромное наслаждение.

– Да будет так! – подытожила Матильда со смехом.

– С тобой, старушка, мне еще придется повозиться! – с досадой молвила София.

Матильда взяла бамбуковую бутылку с саке, чтобы наполнить оба бокала – и тут лицо Софии резко исказилось. Она схватила подругу за руку и буквально выдернула ее из кресла.

– Бежим отсюда! К выходу! – завопила София. Матильда окаменела. Из-за соседних столиков тоже удивленно глазели на женщину, отчаянно крутившую головой и кричавшую в страхе перед невидимой угрозой:

– Уходите все, быстрее отсюда, торопитесь, бегите!

Посетители неуверенно наблюдали за ней, подозревая, что перед ними разыгрывают нелепый фарс. Управляющий заведением подбежал к Софии, сложил руки в умоляющем жесте: он знает, что она ему друг, и просит перестать беспокоить уважаемых гостей его ресторана. София крепко схватила его за плечи и потребовала немедленно эвакуировать всех посетителей и персонал. Он должен ей доверять, счет идет на секунды! Лиу Чан не был особенно мудр, но инстинкт его никогда не подводил. Он дважды хлопнул в ладоши и произнес несколько слов на кантонском диалекте китайского языка. Тут же начался балет знающих свое дело служащих. Мужчины в белых ливреях отодвигали стулья, заставляя гостей вставать, и без промедления провожали их к трем выходам.

Лиу Чан остался стоять посреди стремительно пустеющего зала. София потянула его за руку, увлекая к выходу, но он уперся, глядя на Матильду, застывшую от страха на месте в нескольких метрах от него.

– Я выйду последним, – проговорил Лиу. В этот момент из кухни с криком выбежал последний из младших поваров.

А потом раздался чудовищный взрыв. Ударная волна, уродуя зал, сорвала с потолка монументальную люстру, и она тяжело рухнула на пол. Всю мебель как насосом вытянуло в широкий оконный проем, расколоченное вдребезги стекло из которого уже усеяло улицу внизу. Тысячи красных, зеленых, синих кристалликов заплясали среди горы обломков на полу. Едкий серый дым, заполнивший обеденный зал, пополз тугими завитками вверх по стене дома.

За оглушительным грохотом последовала удушливая тишина. Лукас, остановивший внизу машину, угнанную часом раньше, поднял дверное стекло. Он страшно боялся пыли, к тому же все произошло не так, как предусматривалось.

София спихнула с себя массивный буфет, потерла ушибленные колени, перешагнула через опрокинутый сервировочный столик. Вокруг нее царил хаос. Под скелетом высокого светильника, похожего теперь на облетевшее поваленное дерево, лежал ресторатор. Он прерывисто дышал. София бросилась к нему. Бедняга корчился от боли. Кровь, залившая ему легкие, при каждом вдохе все сильнее зажимала сердце. Издали уже доносились сирены пожарных машин, мчащихся по городским улицам к месту катастрофы.

София умоляла Лиу держаться.

– Вам цены нет, – прошептал старый китаец.

Она взяла его руку. Лиу стиснул ее пальцы, положил ее руку себе на грудь, свистящую, как проколотая камера. Даже закрываясь, его глаза умели прочесть правду. Он нашел в себе силы сказать шепотом, что благодаря Софии он спокоен, потому что знает, что его вечный сон не будет сопровождаться храпом. Он захихикал, закашлялся.

– Моим будущим соседям сильно повезло! Они тоже ваши должники.

Изо рта у него потекла кровь, красная струйка поползла по щеке, смешалась с красным ворсом ковра. Улыбка Лиу деревенела.

– Кажется, вам надо заняться подругой, я не видел, чтобы она выбежала…

София оглянулась, но не увидела ни Матильды, ни других тел на полу.

– У двери, под посудным шкафом, – подсказал Лиу, снова закашлявшись.

София выпрямилась. Лиу, не выпуская ее руки, заглянул ей в глаза.

– Откуда вы знали?

София видела, как его золотистые глаза покидает жизнь.

– Через несколько мгновений вы это поймете. Тогда лицо Лиу озарила радостная улыбка, на все его существо снизошел покой.

– Спасибо за доверие.

Это были последние слова господина Чана. Его зрачки уменьшились до размера булавочного острия, веки смежились, щека легла на ладонь его последней клиентки. София погладила его лоб.

– Простите за то, что не провожаю вас, – прошептала она, осторожно опуская неподвижную голову на пол.

После этого она встала, убрала с пути перевернутую тумбочку и подошла к рухнувшему шкафу. Усилие – и шкаф отодвинут, под ним обнаружилась бесчувственная Матильда с торчащей из бедра здоровенной вилкой, предназначенной для блюд из утки.

По полу скользнул луч пожарного фонаря, потом появился сам пожарник. Подойдя к двум женщинам, он первым делом достал из чехла на плече рацию и доложил, что обнаружил двух пострадавших.

– Одну! – поправила его София.

– Тем лучше, – подал голос мужчина в черном, осматривавший место взрыва, не ступая в груду обломков.

Бригадир пожарных пожал плечами.

– Видать, федеральный агент. Они теперь поспевают на взрывы раньше нас. – И пожарный прижал к лицу Матильды кислородную маску. Подошедшему подчиненному он сказал.: – Перелом ноги, а может, и руки, потеря сознания. Вызови санитаров, пусть немедленно ее заберут. А этот? – Он ткнул пальцем в тело Чана.

– Слишком поздно, – заключил не сходивший с места мужчина в черном костюме.

София обнимала Матильду и старалась побороть горечь, стиснувшую ей горло.

– Это все из-за меня, не надо было сюда соваться-Глядя сквозь выбитое окно на небо, она произнесла вполголоса, нижняя губа у нее дрожала:

– Не надо сейчас! У нее могло получиться, она встала на правильный путь. Мы ведь договорились повременить несколько месяцев, прежде чем что-то решить. Слово есть слово!

Двое подоспевших санитаров удивленно переглянулись и спросили у Софии, как она себя чувствует. Она заверила их энергичным кивком, что с ней все в порядке. Они предложили ей глотнуть кислороду, она отказалась. Тогда они попросили ее отойти на несколько шагов, положили Матильду на носилки и понесли к выходу. София подошла к провалу во всю стену, оставшемуся от окна. Она не спускала глаз с носилок, пока их ставили в машину «скорой помощи». Машина, вращая красно-желтой мигалкой и включив душераздирающую сирену, понеслась к Мемориальному госпиталю Сан-Франциско.

– Не казните себя, каждый может оказаться в плохом месте в плохой момент, это судьба.

София вздрогнула. Она узнала низкий голос, произнесший это неуклюжее утешение. Лукас шел к ней, щуря глаза.

– Что вы здесь делаете? – спросила она.

– Я думал, брандмейстер вам уже объяснил, – ответил он, поправляя галстук.

– Все указывает на заурядный взрыв газа на кухне или, в худшем случае, на криминальную разборку, так что любезный господин федеральный агент может спокойно возвращаться, откуда явился, позволив работать обычным полицейским. Террористы не охотятся на утку с апельсинами.

Голос инспектора полиции был хрипл и неприветлив.

– С кем имею честь? – спросил Лукас, маскируя насмешливостью тона неудовольствие.

– Инспектор Пильгес, полиция Сан-Франциско, – ответила за инспектора София.

– Рад, что в этот раз вы меня узнали, – сказал ей Пильгес, перестав обращать внимание на Лукаса. – Надеюсь, теперь вы мне объясните, что за фокус вы выкинули сегодня утром.

– Лучше не вдаваться в подробности. Я стараюсь защитить Матильду. Слухи распространяются быстрее, чем туман в порту.

– Я оказал вам доверие и разрешил ей досрочное освобождение. Был бы вам благодарен за взаимность. В полиции тоже имеют представление о такте! Глядя на малышку, нельзя не подумать, что лучше было бы дать ей отмотать весь срок.

– Забавное у вас представление о такте, инспектор! – бросил Лукас вместо прощания. Он бы хлопнул дверью, но двери не было: от монументального двустворчатого изделия, заказанного в далекой Азии, остались одни обломки.

Прежде чем сесть в машину, Лукас крикнул Софии с улицы:

– Огорчен за вашу подружку!

Через несколько секунд его черный «Шевроле» исчез за пересечением с Бич-стрит.

София не смогла дать инспектору никаких связных объяснений. Ужасное предчувствие – вот что заставило ее выгнать из ресторана посетителей. Пильгес счел эту версию легковесной – как-никак, София спасла от гибели кучу людей! София ничего не смогла добавить. Возможно, она бессознательно почувствовала запах от утечки газа. Пильгес проворчал в ответ, что в последние годы у него растет гора нераскрытых дел с общим фигурантом – бессознательным.

– Сообщите мне о результатах расследования. Мне тоже нужно знать, что произошло.

Он позволил ей покинуть место взрыва. София побрела к своей машине. Ветровое стекло треснуло с обоих концов, весь кузов каштанового цвета был покрыт ровным слоем серой пыли. По пути к гоа-питалю она встретила несколько пожарных машин, торопившихся к месту трагедии. Она оставила «Форд» на стоянке и заторопилась в приемное отделение. Санитарка сказала ей, что Матильду сейчас осматривают. София поблагодарила и уселась ждать.

* * *

Лукас в нетерпении дважды нажал на клаксон. Сторож в будке надавил на кнопку, не отрывая взгляд от экрана телевизора: «Янки» вели с крупным счетом. Шлагбаум поднялся, «Шевроле» с потушенными габаритными огнями подъехал к самому краю насыпи. Лукас опустил стекло, выбросил окурок. Переведя рычаг передачи в нейтральное положение и не заглушив двигатель, он вылез из машины. Толчок ногой в задний бампер придал машине достаточное ускорение, чтобы она преодолела оставшиеся до края сантиметры и рухнула в воду. Лукас наблюдал за ней, подбоченясь и затаив дыхание. Когда на затихающей водной поверхности лопнул последний пузырь, он отвернулся и пружинисто зашагал к стоянке. Оливковая «Хонда», казалось, только его и ждала. Он взломал дверной замок, открыл капот, вырвал и выбросил подальше датчик сигнализации. Устроившись в кресле, он разочарованно осмотрел салон – синтетический, а не кожаный. В своей связке автомобильных ключей он безошибочно нашел подходящий. Двигатель послушно заурчал.

– Для разнообразия сойдет и зеленая японоч-ка! – проворчал он, отжимая ручной тормоз.

Часы свидетельствовали, что он опаздывает, поэтому пришлось прибавить газу. Бездомный по имени Джуэлс, сидевший на причальной тумбе, пожал плечами, проводив взглядом автомобиль и последний пузырь на воде.

* * *

– Она выживет?

В третий раз за вечер голос Лукаса заставлял ее вздрагивать.

– Надеюсь, – ответила она, оглядев его с ног до головы. – Кто вы такой, собственно?

– Лукас. Очень сожалею – и одновременно очень рад. – Он протянул руку.

Впервые София почувствовала, до чего устала. Она встала и подошла к кофейному автомату.

– Хотите?

– Я не пью кофе, – ответил Лукас.

– Я тоже, – созналась она, вертя пальцами монетку в двадцать центов. – Что вы здесь делаете?

– То же, что и вы. Приехал справиться, как она.

– Зачем? – спросила София, роняя монету в карман.

– Чтобы написать отчет. Пока что в графе «пострадавшие» я поставил цифру «1». Теперь надо уточнить информацию. Терпеть не могу оставлять сегодняшние дела на завтра. Не выношу задержек.

– Как и я…

– Лучше бы вы приняли мое приглашение. Тогда ничего этого не произошло бы.

– Не вы ли говорили недавно о такте? Занятное у вас представление о тактичности!

– Ее выпишут поздно ночью. Вилка для утки в человеческом мягком месте – это страшное оружие. Там шитья на несколько часов, мы вполне успеем посидеть в кафе напротив. Приглашаю вас.

– Никуда я не пойду.

– Как хотите. Подождем здесь. Не очень приятное местечко, но если вы так предпочитаете… Тем хуже!

Они просидели на скамейке спина к спине больше часа, прежде чем в коридор вышел хирург. Хлопка ладонями в латексе не прозвучало (хирурги снимают перчатки при выходе из операционного отделения и бросают их в предназначенный для этого бак). Матильда вне опасности, артерия цела, сканирование не выявило повреждений черепа, позвоночник тоже не тронут. У нее два перелома без смещений – руки и ноги, в нескольких местах пришлось наложить швы. Сейчас ей накладывают гипс. Осложнения возможны всегда, но хирург надеется, что обойдется без них. Тем не менее пострадавшей, по его мнению, полезно будет провести несколько часов в полном покое. Он будет признателен Софии, если она предупредит близких, что до утра пострадавшую нельзя будет навещать.

– Это я запросто, – заверила его София. – Кроме меня, у нее никого нет.

Она продиктовала дежурной по этажу номер своего пейджера. Выходя, она, не глядя на Лукаса, уведомила его, что изменений в протоколе не предвидится, после чего исчезла за турникетом приемного отделения. Лукас нагнал ее на безлюдной стоянке. Она искала ключи от машины.

– Буду вам весьма признательна, если вы перестанете меня пугать, – сказала она ему.

– Кажется, мы с вами неудачно начали, – проговорил Лукас сладким голосом.

– Начали… что? Помявшись, Лукас ответил:

– Допускаю, что иногда бываю прямолинеен. Но я искренне рад, что ваша подруга легко отделалась.

– Глядите-ка, хоть в чем-то мы совпадаем! Чего только на свете ни бывает! А теперь, если вы мне позволите отпереть дверцу…

– Может быть, все-таки выпьем вдвоем кофе? Не возражаете?

София промолчала.

– Ну, это так просто говорится… Вы не пьете кофе, я тоже. Как насчет апельсинового сока? Тут напротив делают восхитительный сок!

– Откуда такое желание утолить жажду в моем обществе?

– Я только что приехал в Сан-Франциско и не знаю здесь ни души. Три года абсолютного одиночества в Нью-Йорке – я, кажется, неоригинален… «Большое Яблоко» превратило меня в дикаря, но я решил измениться.

София, склонив голову набок, наблюдала за Лукасом.

– Ладно, начнем все сначала, – сказал он. – Забудьте про Нью-Йорк, про мое одиночество и про все остальное. Сам не знаю, откуда у меня такое острое желание выпить с вами рюмочку. Дело не в рюмочке, а в стремлении с вами познакомиться. Вот я и выдал вам правду. Теперь вы правильно поступите, если скажете «да».

София посмотрела на часы, колеблясь, потом улыбнулась и приняла приглашение. Они перешли улицу и зашли в «Криспи Крем». В маленьком заведении вкусно пахло свежей выпечкой, из печи только что извлекли противень с горячими пирожками. Они сели у окна. София не ела, она в изумлении наблюдала за Лукасом: тот меньше чем за десять минут проглотил семь глазированных пирожков.

– Как я погляжу, вы исключаете чревоугодие из перечня смертных грехов? – не выдержала она.

Прозвище Нью-Йорка.

– Ах эти мне басни про грехи! – отозвался он, беззастенчиво облизывая пальцы. – День без лакомств – хуже безоблачного дня!

– Вы не любите солнце? – удивилась она.

– Почему, очень даже люблю! Солнечные ожоги, рак кожи, гибель от теплового удара, удушье от галстука, ужас женщин при мысли о потекшем гриме, повальные простуды от кондиционеров, дырявящих озоновый слой, растущее загрязнение окружающей среды, падеж животных от жажды, не говоря о задыхающихся стариках… Так что извините, солнце изобрел вовсе не тот, на кого думают.

– Странное у вас представление о жизни! София насторожилась всерьез только тогда, когда

Лукас заявил своим низким голосом, что необходимо проявлять честность, отделяя зло от добра. Ее удивил порядок слов: Лукас упорно ставил зло впереди добра, хотя обычно люди инстинктивно поступают наоборот…

Ее посетило подозрение: вдруг он – ангел-контролер, посланный проверить, как она справляется с заданием? Ей приходилось сталкиваться с такими даже при выполнении менее важных поручений. Чем больше Лукас разглагольствовал, тем больше она укреплялась в своей догадке, уж больно провокационно звучали его речи. Отправив в рот девятый по счету пирожок и еще не закончив жевать, он заявил, что ждет не дождется новой встречи с ней. София улыбнулась. Он оплатил счет, и они вышли на улицу.

На пустой стоянке Лукас задрал голову.

– Свежо. Зато какое великолепное небо!

Она приняла его приглашение на ужин следующим вечером. Если случаю угодно, чтобы они трудились на одно и то же учреждение, то тот, кто вздумал ее проверить, пожалеет о своем недоверии: она постарается его проучить. Так она решила, катя в машине домой.

Остановившись перед домом, она постаралась не шуметь на крыльце. В коридор не просачивался свет, дверь Рен Шеридан была закрыта.

Прежде чем войти, она подняла глаза и не увидела на небесном своде ни облаков, ни звезд.

И был вечер, и было утро…

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Матильда проснулась на заре. Ночью ее перевезли в палату, где она уже начала скучать. Вот уже пятнадцать месяцев сверхактивность была ее единственным лекарством для выведения шлаков прежней жизни, в которой над ней едва не взял верх зловредный коктейль из отчаяния и наркотиков. Неон, похрустывавший у нее над головой, напоминал о долгих часах абстиненции, когда все ее нутро-раздирала нестерпимая боль. Она вспоминала дни Дантова ада, когда Софии, которую она называла своим ангелом-хранителем, приходилось держать ее руки. Чтобы выжить, она причиняла себе острую телесную боль, готова была спустить с себя кожу, изобретая все новые раны как кару за прежние запретные услады.

Она еще чувствовала иногда затылком покалывание в местах гематом – последствие многочисленных ударов, которые она наносила сама себе по ночам, оставаясь наедине со своими невыносимыми страданиями. Внутри локтевого сгиба налицо были признаки искупления: следы инъекций неделя за неделей становились все менее заметными. Откровенно зияло только одно фиолетовое пятно на выпирающей вене – напоминание о вратах, в которые она впустила медленную смерть.

Дверь открылась, Матильда увидела Софию.

– Кажется, я вовремя, – сказала та, кладя на ночной столик букет пионов. – Входя, я увидела выражение твоего лица. Стрелка твоего морального барометра уже смещалась к «переменно», а потом разразилась бы буря. Пойду попрошу у сестер вазу.

– Останься со мной, – попросила Матильда бесцветным голосом.

– Пионы так же нетерпеливы, как и ты, им необходимо много воды. Не двигайся, я сейчас.

Оставшись одна, Матильда уставилась на цветы, погладила здоровой рукой шелковистые лепестки. Они походили на ощупь на кошачью шерстку, а Матильда обожала кошек… София прервала ее мечты, вернувшись с полным ведерком.

– Это все, что у них нашлось. Ничего, эти цветы не страдают снобизмом.

– Мои любимые!

– Я знаю.

– Как ты умудрилась их отыскать в это время года?

– Секрет!

София посмотрела на загипсованную ногу подруги, потом на шину, делавшую неподвижной ее руку. Матильда поймала ее взгляд.

– Что там все-таки произошло? Я почти ничего не помню. Сначала мы разговаривали, потом ты встала, я осталась сидеть – и все, дальше черная дыра.

– Случайность, утечка газа в подвесном потолке служебного помещения. Как долго ты должна здесь оставаться?

Врачи согласились бы выписать Матильду уже назавтра, если бы у нее были средства на вызов врача на дом, а состояние позволяло бы самостоятельно передвигаться. Видя, что София собирается уйти, Матильда расплакалась.

– Не оставляй меня здесь, от этого запаха дезинфекции я схожу с ума! Я заплатила сполна, клянусь! Больше этого со мной не произойдет. Я так боюсь снова подсесть, что не глотаю успокоительные, которые мне положены, а только делаю вид. Знаю, я для тебя обуза, но вытащи меня отсюда, София, вытащи немедленно!

София вернулась к койке подруги и погладила ее по лбу, избавляя от судорог отчаяния. Она пообещала сделать все и без промедления, чтобы найти выход, и снова ее навестить поздно вечером.

Покинув госпиталь, София устремилась в доки: ей предстоял насыщенный день. Время летело быстро: задание заданием, но она не могла себе позволить забыть о своих подопечных. Сейчас она собиралась проведать старого друга-бродягу. Джуэлс покинул мир, не обозначив дорогу, приведшую его под арку № 7, слркившую ему более-менее постоянным убежищем Жизнь сыграла с ним несколько жестоких шуток. Сокращение персонала подвело черту под его карьерой. Простое письмо уведомляло, что он больше не служит в крупной компании, которая была для него всем.

В пятьдесят восемь лет человек еще очень молод… Пусть косметические фирмы клянутся, что в шестьдесят лет вся жизнь еще впереди, надо только больше заботится о своей внешности, даже их слркбы персонала убеждены в обратном и соответствующим образом поступают со своими работниками. Так Джуэлс Мински стал безработным. Сотрудник службы безопасности отобрал у него пропуск у входа в здание, в котором он проводил больше времени, чем дома. Не говоря ни слова, человек в форме проводил его /i,oрабочего стола. Под безмолвными взглядами бывших коллег Джуэлс поспешно собрал свои вещи. Унылым дождливым днем он отправился восвояси с жалкой картонной коробкой под мышкой. Так завершились тридцать два года его честной слркбы.

Жизнь Джуэлса Мински – статистика, влюбленного в прикладную математику, – легко укладывалась в простейшие арифметические действия: сложение уикэндов, посвященных работе в ущерб нормальной жизни; деление в пользу власти нанимателей (все служащие гордились тем, что на них вкалывают, все составляли одну большую семью, в которой каждый играл отведенную ему роль и не посягал на большее); умножение унижений и идей, проигнорированных незаконными вершителями чрких судеб; наконец вычитание права достойно завершить трудовой путь. Подобно квадратуре круга, существование Джуэлса сводилось к уравнению из невероятных несправедливостей.

В детстве Джуэлс любил болтаться рядом со свалкой металлолома, где отправлялись под чудовищный пресс остовы старых автомобилей. Гоня ночные мысли об одиночестве, он часто представлял себе жизнь молодого богатого служащего, перечеркнувшего его жизнь и отправившего его на свалку. Осенью аннулировались его кредитные карточки, банковский счет не пережил зиму, весной он покинул свой дом Летом он принес в жертву большую любовь, забрав в последнее путешествие свою гордость. Сам не отдавая себе в этом отчета, Джуэлс Мински, пятидесяти восьми лет от роду, избрал непостоянным местом для своего ночлега пространство под аркой № 7 на пристани № 80 торгового порта Сан-Франциско. Скоро он отпразднует десятилетнюю годовщину жизни под звездами. Всем желающим он с удовольствием признавался, что, отправляясь в путь, понятия не имел, где окажется.

София осмотрела рубец у него под дырявой шерстяной штаниной в шотландскую клетку.

– Джуэлс, вашу ногу пора лечить!

– Не начинай, пожалуйста, моя нога в полном порядке.

– Если не продезинфицировать рану, то меньше чем через неделю начнется гангрена, вы сами знаете!

– Я уже пережил худшие гангрены, моя красавица. Одной меньше, одной больше – какая разница? Я ведь давно прошу Создателя меня прибрать, поэтому просто не имею права лечиться. Если при всякой болячке я стану бегать к врачу, то чего будут стоить мои мольбы эвакуировать меня с этой проклятой земли? Так что эта царапина – мой выигрышный билет на тот свет.

– Кто вбил вам в голову эти глупости?

– Никто. Хотя здесь побывал один тип, который со мной всецело согласен. Мне понравилось с ним спорить! Когда я его вижу, у меня впечатление, что это я сам в зеркале прошлого. Он носит такие же костюмы, как я до того, как у моего портного, заглянувшего в мои карманы и обнаружившего там пустую бездну, случился приступ головокружения… Я проповедую ему добро, он мне – зло. Это такой обмен. Надо же мне как-то отвлечься!

Без крыши над головой, никого не ненавидя, без крошки съестного, даже без прутьев решетки, которые можно было бы попробовать перепилить… Положение Джуэлса Мински было хуже положения заключенного. Мечты становятся роскошью, когда приходится бороться за существование. Днем изволь искать пропитание на свалках, зимой – непрерывно ходить, двигаться, препятствуя смертоносному союзу сна и холода.

– Все, Джуэлс, я везу вас в диспансер!

– Я думал, ты работаешь в службе безопасности порта, а не в Армии Спасения.

София изо всех сил потянула бродягу за руку, помогая ему подняться. Он не старался облегчить ей задачу, но тем не менее нехотя доплелся до машины. Она открыла дверцу, он запустил руку в бороду, раздумывая. София молча за ним наблюдала. Вокруг его лазоревых глаз пролегли глубокие морщины – фортификационные рвы души, исполненной глубоких чувств. У губастого улыбчивого рта красовались другие письмена, свидетельства существования, для которого бедность – всего лишь видимость.

– В твоей машине будет не очень сладко пахнуть. С этой ногой я в последнее время нечасто бываю в душе.

– Говорят, что деньги не пахнут, так почему у бедности должен быть запах? Хватит болтать, полезайте!

Передав своего пассажира заботам диспансера, она поехала назад в доки. По пути она сделала крюк, чтобы навестить мисс Шеридан: ее нужно было попросить о важной услуге. Рен сидела на своем крыльце. Она наметила поход по делам в город, но Сан-Франциско славится своими крутыми улицами, каждый шаг по которым – пытка для престарелого человека, поэтому встреча в этот неурочный час с Софией была равносильна чудесному избавлению. София пригласила ее в машину, а сама побежала к себе. Дома она проверила автоответчик, не записавший ни одного сообщения, и тут же снова спустилась. По пути она поведала Рен о своем затруднении, и та согласилась поухаживать за Матильдой, пока она не поправится. Оставалось придумать, как поднять ее на второй этаж и как спустить с чердака железную кровать.

* * *

Удобно устроившись в кафетерии в доме номер 666 по Маркет-стрит, Лукас что-то чиркал прямо на клеенке. Он торжествовал: только что устроился на службу в крупнейшее агентство недвижимости во всей Калифорнии! Макая седьмой по счету круассан в кофе со сливками, он штудировал волнующее издание о развитии Силиконовой долины, «широкой полосы, ставшей за тридцать лет главной стратегической зоной высоких технологий и прозванной легкими всемирной информатики». Для него, специалиста по смене личин, наняться куда угодно было простейшим делом, и он уже получал сумасшедшее удовольствие от подготовки нового макиавеллиевского плана.

Накануне, летя в самолете из Нью-Йорка, Лукас загорелся, прочтя в газете «Сан-Франциско Кроникл» статью о компании недвижимости «Эй-энд-Эйч» и полюбовавшись фотографиями с круглой физиономией ее вице-президента Эда Херта Херт, «Эйч» из названия компании, прекрасно владел искусством проводить пресс-конференции и без устали хвастался неизмеримым вкладом своего детища в экономический взлет региона Вот уже два десятилетия он домогался выборной должности и потому не пропускал ни одной официальной церемонии. Последний приступ разглагольствования случился с ним на официальном открытии сезона ловли крабов. Там Лукас и попался ему на глаза

Впечатляющий набор комплиментов от влиятельных лиц, которыми Лукас умело заминировал разговор, принес ему пост советника вице-президента, каковой был учрежден для него незамедлительно. Эд Херт отлично знал, какие люди ему нужны, и согласие было достигнуто еще до того, как второй человек в компании отправил в рот первую крабовую клешню, обильно сдобренную шафрановым майонезом; досталось майонеза и манишке его смокинга.

Часы показывали 11 часов утра. Еще час – и Эд уже знакомил Лукаса со своим компаньоном Анто-нио Андричем, президентом группы.

Андрич, «Эй» из названия, железной рукой в бархатной перчатке управлял обширной коммерческой сетью, которую плел долгие годы. Врожденный нюх и несравненное усердие позволили Антонио Андри-чу выстроить огромную империю, на которую трудились более трехсот агентов и почти столько же юристов, бухгалтеров и ассистентов.

Поколебавшись, Лукас отказался от восьмой венской булочки и щелчком пальцев потребовал кап-пуччино. Грызя черный фломастер, он просмотрел свои записи и опять задумался. Статистика, предоставленная ему информационным отделом «Эй-энд-Эйч», говорила сама за себя.

Под шоколадный бисквит, от которого он все-таки не смог отказаться, Лукас пришел к выводу, что в Долине не арендовать, не продать и не купить ни строения и ни клочка земли в обход компании, к которой он принадлежал со вчерашнего вечера. Рекламный буклет с блестящим лозунгом «Умная недвижимость» помог ему продумать план действий.

Компания «Эй-энд-Эйч» была единством о двух головах, ахиллесова пята этой гидры находилась в месте соединения шей. Достаточно было, чтобы два мозга вдохнули один и тот же воздух – и произошло бы взаимное удушение. Спор Херта и Андрича за штурвал судна немедленно его потопил бы. Крушение империи «Эй-энд-Эйч» быстро разожгло бы аппетит крупных собственников и дестабилизировало рынок недвижимости в Долине, где арендная плата служила главной опорой экономической жизни. Финансы отреагировали бы на происходящее без задержки, и предприятия региона остались бы без кислорода

Лукас кое-что уточнил и предположил наиболее вероятное: что многие предприятия не выдержат увеличения арендной платы и снижения расценок на свою продукцию и услуги. Даже при пессимистическом варианте расчеты Лукаса позволяли предположить, что работы лишатся около десяти тысяч человек, а этого окажется достаточно, чтобы взорвать экономику всего региона и вызвать такую закупорку сосудов, какую никто и представить себе не мог: у мировой информатики откажут легкие!

При всей своей внешней самоуверенности финансовые круги чрезвычайно боязливы. Миллиарды, в которые оцениваются на Уолл-стрит компании высокой технологии, в считаные недели улетучатся, и самое сердце страны поразит великолепный инфаркт!

– Даже у глобализации есть достоинства! – сообщил Лукас официантке, принесшей ему на сей раз горячий шоколад.

– Наверное, вы собираетесь удалить все это свинство корейским чистящим средством, – ответила официантка, глядя на его каракули на кленке.

– Перед уходом я все сотру! – проворчал он и вернулся к прерванным размышлениям.

Недаром ведь утверждают, что один взмах крыльев бабочки может породить разрушительный циклон! Лукас докажет, что эта теорема приложима и к экономике. Кризис в Америке не замедлит перекинуться в Европу и в Азию. Роль бабочки сыграет «Эй-энд-Эйч»! Взмахом ее крыльев станут действия Эда Херта, театром его торжества – городские доки.

Тщательно выскоблив клеенку вилкой, Лукас покинул кафе и обошел дом. Его внимание привлек «Крайслер»-купе: пришлось взломать замок. При въезде на подземную стоянку своего нового места работы Лукас приложил к уху мобильный телефон и, остановившись перед дежурным, попросил его дружеским жестом подождать. Речь его была неторопливой и отчетливой: он поведал воображаемому собеседнику, как Эд Херт втолковывал в его присутствии очаровательной журналистке, будто истинная голова компании – он, Эд, а его партнер – всего лишь ноги. Тираду завершил хохот. Только после этого Лукас распахнул дверцу и отдал ключи молодому служащему, заметившему, что у дверного замка повреждена личинка.

– Знаю, – недовольно буркнул Лукас. – Опасность подстерегает повсюду!

Дежурный, слышавший каждое слово мнимой телефонной беседы, проводил Лукаса взглядом и верной рукой, с признанным всеми искусством, за-парковал автомобиль с открытым верхом. Только ему доверяла каждое утро руль своего внедорожника персональная ассистентка Антонио Андрича. Потребовалось всего два часа, чтобы слух добрался до девятого, последнего этажа офиса в доме 666 по Маркет-стрит, престижной штаб-квартиры «Эй-энд-Эйч»; если бы не обеденный перерыв, слух разнесся бы еще стремительнее. В 13:17 Антонио Анд-рич в гневе ворвался в кабинет Эда Херта, в 13:29 вылетел из его кабинета, хлопнув дверью. На лестничной площадке раздался его крик: мол, «ноги» отправляются разминаться на лужайку для гольфа, и пусть «мозги» сами собирают и проводят ежемесячное собрание коммерческих директоров.

Забирая из гаража кабриолет, Лукас с молодым служащим обменялись заговорщическими взглядами. Встреча с вице-президентом начиналась через час, оставалось еще время прокатиться. Ему безумно хотелось сменить машину, тем более что до порта – места, где он собирался проститься в своей индивидуальной манере с кабриолетом, – было рукой подать.

* * *

София подбросила Рен в парикмахерскую и пообещала заехать за ней через два часа. Это оставляло ей время на лекцию по истории в образовательном центре для слабовидящих. Когда она появилась на пороге класса, ученики дружно встали.

– Скажу без кокетства, я здесь самая молодая, так что садитесь, прошу вас!

Класс исполнил повеление не без ропота. София продолжила лекцию в том месте, где прервала ее в прошлый раз. Открыв на своем столе книгу, набранную шрифтом для слепых, она начала читать. Ей нравилось нащупывать слова кончиками пальцев, составлять на ощупь фразы, оживлять мысль своим прикосновением. Она ценила этот мир незрячих, кажущийся таинственным тем, кто воображает себя всевидящими, хотя и упускает из виду столько всего важного. Закончив урок со звонком, она назначила ученикам новую встречу на четверг. Теперь надо было забрать из парикмахерской и отвезти домой Рен, потом заехать в диспансер за Джуэлсом и вернуть его на насиженное место – в док. С перевязанной ногой он походил на флибустьера и не скрыл гордости, услышав об этом от Софии.

– Что-то у тебя озабоченный вид, – сказал он ей.

– Просто немного забегалась.

– Как всегда. Выкладывай, что тебя тревожит, я слушаю.

– Понимаете, Джуэлс, я приняла странный вызов. Вот представьте, что вам нужно совершить какое-то невероятное добро, что-то такое, от чего переменится судьба мира… Что бы вы выбрали?

– Будь я утопистом, верящим в чудеса, то ответил бы: искорени во всем мире голод, покончи со всеми болезнями, запрети всякое посягательство на достоинство ребенка… Я бы примирил все религии, посеял бы на земле всеобщую терпимость, одержал бы полную победу над бедностью. Вот что я натворил бы… будь я Господом Богом!

– Вы уже задавались вопросом, почему Он Сам всего этого не сделает?

– Ты знаешь не хуже меня, почему: потому что все это зависит не от Его воли, а от людей, которым Он даровал Землю. Видишь ли, София, огромного добра, которое можно было бы себе представить, не существует, потому что добро, в отличие от зла, невидимо. Его не подсчитать и не пересказать так, чтобы оно не лишилось своего изящества, самого своего смысла. Добро слагается из бесконечного количества мельчайших поступков, которые рано или поздно изменят, возможно, этот мир. Попроси любого назвать пятерых людей, изменивших к лучшему судьбы человечества. Лично я, например, не знаю, кто был первый демократ, кто изобрел антибиотики, кто был первым миротворцем. Как ни странно, мало кто смог бы их назвать, зато люди без запинки назовут пятерых диктаторов. Все знают названия смертельных болезней, зато редкие знатоки назовут их победителей. Вершина зла, которой все страшатся, – это пресловутый конец света, но при этом всем невдомек, что вершина добра уже была достигнута: это случилось в день Творения!

– И все же, Джуэлс, как насчет добра, наивысшего добра в вашем исполнении?

– Я бы поступал в точности, как ты! Я возвращал бы надежду всем, с кем сталкиваюсь. Например, недавно ты, сама не отдавая себе в этом отчета, сделала замечательное изобретение.

– Какое, интересно знать?

– Улыбнулась мне, минуя мою арку. Чуть позже детектив, часто заезжающий в порт перекусить, проезжал здесь с брюзгливым, как водится, видом. Наши взгляды встретились, я поделился с ним твоей улыбкой, и когда он ехал обратно, она еще оставалась на его губах. Есть небольшая надежда, что он передаст ее тому, с кем встретится. Понимаешь теперь, что ты делаешь? Ты изобрела вакцину против уныния. Если бы все этим занимались, хотя бы по одному разу в день, – позволяли себе улыбку – то ты только представь невероятную эпидемию счастья, охватывающую землю! Вот тебе и способ одержать верх в пари.

Старый Джуэлс чихнул в ладонь.

– Ладно, чего там… Я с того и начал, что не принадлежу к утопистам. Так что ограничусь благодарностью за то, что подбросила!

Бродяга вылез из машины и захромал к своему убежищу. Оглянувшись, он помахал Софии рукой.

– Какие бы вопросы тебя ни мучили, доверяй своему инстинкту и делай то, что делаешь.

София удивленно посмотрела на него.

– Чем вы занимались, прежде чем оказаться здесь, Джуэлс?

Но он исчез под аркой, не дав ответа.

София заглянула в «Рыбацкую закусочную», чтобы повидаться с Манчей. Уже начался обеденный перерыв, но ей во второй раз за день необходимо было попросить кого-то об услуге. Бригадир докеров еще не притронулся к своей тарелке. София присела к нему за столик.

– Почему вы не едите свою яичницу? Манча наклонился к ее уху.

– Без Матильды кусок в горло не лезет. Все кажется безвкусным.

– Как раз о ней я и собиралась с вами поговорить. Через полчаса София покидала порт в обществе бригадира и четверых докеров. Под аркой № 7 она резко ударила по тормозам. Она узнала мужчину в элегантном костюме, курившего рядом с Джуэлсом. Двое докеров, севшие к ней в машину, и еще двое, ехавшие за ней в пикапе, удивились, чего это она так тормозит. Она ничего не ответила и поехала дальше, в сторону Мемориального госпиталя.

* * *

Фары новенького «Лексуса» загорелись в ту же секунду, когда он вкатился на подземную стоянку. Лукас торопливо направился к лестнице. Судя по часам, у него в запасе оставалось десять минут.

Лифт высадил его на девятом этаже. Он сделал крюк, чтобы заглянуть к ассистентке Антонио Анд-рича и взгромоздиться без приглашения на край ее стола. Она, не поднимая головы, продолжала сновать пальцами по клавиатуре компьютера.

– Кажется, вы полностью поглощены работой? Элизабет молча улыбнулась, не отрываясь от дела.

– Между прочим, в Европе продолжительность рабочего дня установлена законом Во Франции даже уверены, что трудиться больше тридцати пяти часов в неделю вредно для творческого развития личности. Элизабет встала, чтобы налить себе кофе.

– А если вы сами хотите работать больше?

– Нельзя! Во Франции культ искусства жить, а не работы.

Элизабет вернулась к своему дисплею и сдержанно заговорила:

– Мне сорок восемь лет, я разведена, оба мои отпрыска учатся в университете, у меня собственная квартирка в Сосалито и миленький кондоминиум на озере Тахо, выплаты за который я завершу через два года. Честно говоря, я не считаю, сколько времени здесь провожу. Мне нравится мое занятие, оно устраивает меня гораздо больше, чем прогулки перед витринами и мысли о том, что я недостаточно трркусь, чтобы позволить себе то, что мне хочется. Что ао ваших французов, то напоминаю: они едят улиток! Мистер Херт у себя, вам назначено на четырнадцать часов. Сейчас как раз четырнадцать ровно, так что вперед!

Лукас шагнул к двери.

– Вы не пробовали чесночное масло, иначе так не говорили бы! – сказал он, оглянувшись.

* * *

София добилась выписки Матильды из больницы. Матильда подписала условия, а София поклялась, что при первом признаке ухудшения немедленно отвезет ее обратно. Главный врач дал согласие, оговорив, однако, что оно вступит в силу, только если осмотр в пятнадцать часов подтвердит, что состояние пациентки имеет тенденцию к улучшению.

На госпитальной стоянке Матильда поступила в распоряжение четырех портовых грузчиков. Те дали волю шуткам насчет хрупкости своего груза и использовали весь специфический словарь, обычно сопровождающий погрузочно-разгрузочные работы, только роль контейнера в этот раз исполняла Матильда. С большими предосторожностями они уложили ее на импровизированные носилки в грузовичке. София поехала с наименьшей возможной скоростью, так как любой толчок отдавался в сломанной ноге Матильды острой болью. На дорогу ушло целых полчаса.

Докеры спустили с чердака дома железную кровать и поставили ее у Софии в гостиной. Манча подвинул кровать к окну и смастерил рядом с ней ночной столик. После этого под его руководством начался медленный подъем Матильды на второй этаж. При преодолении каждой ступеньки София напрягалась, слыша стоны Матильды. Мркчины в ответ бодро напевали. Когда лестница осталась позади, женщины облегченно рассмеялись. Ласково, как пушинку, докеры опустили свою любимую официантку на ее новое ложе.

София хотела угостить их в благодарность обедом, но Манча сказал, что это лишнее, Матильда и так их балует в закусочной, и они перед ней в неоплатном долгу. Когда машина отъехала, Рен налила две чашечки кофе и понесла его вместе с серебряной чашей с сухариками наверх.

Покидая пристань № 80, София решила сделать небольшой круг. Включив радио, она шарила в эфире, пока салон не заполнил голос Луи Армстронга. «What a wonderful world» была одной из ее любимых песен, она с удовольствием подпевала старому блюзмену. «форд» обогнул склады и поехал к аркам под боком у огромных кранов. Она прибавила скорость, не обращая внимания на частых «лежачих полицейских». Пение подняло ей настроение, она опустила стекло, впустив в машину ветер с моря. Волосы растрепались, она сделала звук еще громче. С наслаждением виляя между ограничительными надолбами, она приближалась к седьмой арке. При виде Джуэлса она помахала ему, он ответил. Он был один. София выключила радио, подняла стекло и свернула к воротам.

* * *

Херт покинул зал совета под вкрадчивые аплодисменты директоров, озадаченных прозвучавшими из его уст посулами. Уверенный в своем таланте коммуникатора, Эд превратил коммерческое совещание в пародию на пресс-конференцию, безудержно развивая свои экспансионистские фантазии. В лифте, идущем на девятый этаж, Эд торжествовал: оказалось, что управлять людьми вовсе не сложно, при необходимости он сумеет самостоятельно позаботиться о будущем компании. Опьяненный радостью, он в знак победы поднял крепко сжатый кулак.

* * *

Мячик ударился о флажок и свалился в лунку. У Антонио Андрича получился великолепный прямой удар. Опьяненный радостью, он показал небесам стиснутый кулак в знак победы.

* * *

От радости Лукас опустил крепко сжатый кулак. Вице-президент умудрился ввергнуть главных командиров своей империи в небывалое волнение. Смятение их умов не замедлит распространиться на нижние этажи.

Эд ждал Лукаса у автомата с напитками и при виде его раскрыл объятия.

– Собрание прошло отлично! Я отдаю себе отчет, что нечасто появляюсь перед своим войском. Пора исправить оплошность. В этой связи я хочу попросить вас о небольшой услуге…

На вечер у Эда было назначено интервью с журналисткой, готовившей статью о нем для местной газеты. Но в этот раз он решил пожертвовать своим долгом перед прессой во имя нужд своих верных сотрудников. Он уже пригласил на ркин шефа отдела развития, ответственного за маркетинг, и четырех директоров коммерческой сети. После небольшой стычки с Антонио он предпочитает не ставить того в известность о своей инициативе: пусть лучше посвятит вечер полноценному отдыху, заметно ведь, что ему пора отдохнуть. Если Лукас согласится ответить за него, Херта, на вопросы журналистки, то это будет неоценимой услугой, тем более что хвала из уст человека со стороны всегда звучит убедительнее. Эд сказал, что всецело полагается на своего нового советника, и в подтверждение своих слов дружески похлопал его по плечу. Столик заказан на девять часов вечера в «Синдбаде», рыбном ресторане на Рыбачьем причале: романтическая обстановка, восхитительные крабы, счет оплатит компания. Но статья должна получиться красноречивой!

* * *

Закончив с обустройством Матильды, София вернулась в Мемориальный госпиталь, теперь – в другое его отделение. Целью ее был третий этаж третьего корпуса.

В педиатрическом отделении царила обычная суета. Но маленький Томас узнал ее шаги в коридоре и заранее просиял. Для него самыми лучшими днями недели были вторник и пятница. София погладила его по щеке, присела на край койки, послала ему воздушный поцелуй (это было их символическое приветствие) и нашла в книжке страницу, на которой прервала чтение в прошлый раз. Книжку, которую она после каждого посещения клала в ящик его ночного столика, больше никому не разрешалось трогать: Томас бдительно ее стерег, как сокровище. В ее отсутствие он даже самому себе не позволял прочесть хотя бы словечко из драгоценной книги. Малыш с лысой головой лучше любого другого знал цену волшебного мгновения. Рассказывать ему эту сказку можно было одной Софии, никто больше не имел права вникать в фантастические приключения кролика Теодора Своей неподражаемой интонацией она превращала в бриллиант каждую строчку. Иногда она вставала и начинала расхаживать по палате; каждый ее широкий шаг, сопровождаемый выразительными жестами и потешными гримасами, вызывал у мальчугана приступы безудержного смеха. На целый феерический час в его палате оживали персонажи сказки, возвращала себе права жизнь. Даже открывая глаза, Томас не помнил о четырех стенах, о своем страхе и боли.

Она закрыла книгу, положила ее на положенное место и посмотрела на хмурящегося Томаса.

– Что это ты вдруг посерьезнел?

– Ничего.

– Ты чего-то не понял в истории? -Да.

– Чего? – Она взяла его за руку.

– Почему ты мне ее рассказываешь?

У Софии не нашлось для ответа правильных слов. Томас подбодрил ее улыбкой.

– А я знаю! – сообщил он.

– Ну так скажи!

Он покраснел, скомкал край простыни.

– Потому что ты меня любишь, – прошептал он. Пришла очередь Софии залиться краской.

– Ты прав, это как раз то слово, которое я искала… – проговорила она ласково.

– Почему взрослые не всегда говорят правду?

– Потому, думаю, что иногда они ее боятся.

– Но ты ведь не такая, как они, да?

– Во всяком случае, я очень стараюсь, Томас. Она приподняла личико ребенка за подбородок и поцеловала его. Он изо всех своих силенок стиснул ее в объятиях. После завершения ласк София шагнула к двери, но Томас окликнул ее.

– Я умру?

Томас пристально смотрел на нее. София не торопилась с ответом, изучая его глубокий недетский взгляд.

– Может быть, – выдавила она наконец.

– Нет, если рядом будешь ты. До пятницы, – проговорил ребенок.

– До пятницы. – И она дунула на ладонь, посылая ему прощальный поцелуй.

Она поехала в доки, проследить за правильностью разгрузки очередного транспорта. В первом же штабеле поддонов ее внимание привлек непорядок: она присела, чтобы проверить санитарную этикетку, гарантирующую соблюдение правил хранения на холоАе-Стрелка на шкале рке заехала в черную зону. София схватила рацию и включила пятый канал. Офис ветеринарной слркбы на вызов не отвечал. Грузовик-рефрижератор, ожидавший погрузки, не замедлит развезти испорченный товар по многочисленным ресторанам города Решение необходимо было найти сейчас же, на месте. Она переключилась на третий канал.

– Манча, это София. Вы где? В рации раздался треск.

– Как всегда, на посту, – отозвался Манча. – Между прочим, погода отличная, можете не сомневаться. Я вижу китайский берег.

– Здесь разгружается «Васко де Гама». Можете сейчас ко мне подъехать?

– Какие-то проблемы?

– Лучше поговорим на месте, – ответила она и отключила связь.

Она ждала Манчу под краном, переносившим поддоны с борта корабля на пристань. Бригадир примчался через считаные минуты на «Фенвике».

– Что я могу для вас сделать? – спросил он.

– Как раз сейчас этот кран подцепил десять поддонов с несъедобными креветками.

– Что дальше?

– Сами видите, санитарная служба при разгрузке отсутствует, соединиться с ней не получается.

– У меня дома есть две собаки и хомяк, но это не превращает меня в ветеринара. А вы что, специалист по ракообразным?

София показала ему контрольную шкалу.

– Если этим не заняться, лучше не ходить сегодня вечером в ресторан…

– Предположим. Но от меня-то вы чего хотите? Даю слово, что сегодня останусь ужинать дома.

– Лучше бы и детишкам не ходить завтра в школьную столовую.

Фраза была далеко не невинной: Манча не мог вынести, когда с детской головы падал хотя бы один волосок. Дети были для него неприкосновенной святыней. Он долго смотрел на Софию, почесывая подбородок.

– Ладно, уговорили. – Он взял у нее передатчик и переключил его на частоту крановщика. – Сэми, останови-ка свою стрелу!

– Ты что ли, Манча? У меня на тросе триста килограммов, может, подождешь?

– Нет!

Стрела замерла над морем. Груз медленно покачивался.

– Хорошо, – сказал Манча в микрофон. – Сейчас я передам тебе сотрудницу службы безопасности, которая только что обнаружила серьезный непорядок в креплении твоего груза Она прикажет тебе немедленно его бросить, иначе вся ответственность за риск будет лежать на тебе. Ты немедленно ее послушаешься, потому что твоя работа – проделывать такие фокусы.

Он с широкой улыбкой передал трубку Софии. Та смущенно кашлянула, потом произнесла положенные слова. Сухой щелчок – и крюк разомкнулся. Поддоны с креветками обрушились в воду порта. Манча залез в свой «Фенвик». Трогаясь с места, он будто бы по ошибке включил задний ход и опрокинул ящики, уже выгруженные на пристань. Притормозив рядом с Софией, он сказал:

– Если сегодня ночью у рыбок заболят животики, это ваши проблемы, я не желаю об этом слышать. И ничего не говорите мне о страховке!

После этого трактор бесшумно укатил по асфальту.

День подходил к концу. София поехала через весь город, на западную оконечность Ричмонда, где на 45-й-стрит находилась булочная, продававшая любимые макароны Матильды. По пути она сделала кое-какие покупки.

Она вернулась через час с полными руками и поднялась к себе на второй этаж. Открыв дверь ногой, она, ничего не видя из-за пакетов, двинулась прямиком к кухонной стойке. С облегчением водрузив свой груз на стойку, она увидела Рен и Матильду, смотревших на нее как-то странно.

– Можно посмеяться вместе с вами? – спросила она их.

– Мы не смеемся, – ответила Матильда.

– Еще нет, но, судя по выражению ваших лиц, сейчас не выдержите.

– Тебе принесли цветы! – прошептала Рен, сдерживаясь из последних сил. София переводила взгляд с одной на другую.

– Рен убрала их в ванную комнату, – выдавила Матильда.

– Почему в ванную? – спросила София подозрительно.

– Из-за влажности, наверное, – весело объяснила Матильда.

София отодвинула занавеску душа. У нее за спиной Рен произнесла:

– Таким растениям требуется много воды. Воцарилась тишина. Потом София осведомилась, кого угораздило прислать ей водяную лилию, но ответом ей был донесшийся из гостиной хохот Рен, ей стала вторить Матильда. Придя в себя, Рен сказала, что на раковине лежит конверт с запиской. София с недоумением его вскрыла.

«К большому моему сожалению, профессиональные обязанности вынуждают меня перенести наш ужин. Постараюсь добиться от вас прощения в 19:30 в баре отеля „Хайятт Эмбаркадеро“, за аперитивом. Приходите, мне необходимо ваше общество».

Бумажку подписал Лукас. София скомкала ее, бросила в мусорную корзину и вернулась в гостиную.

– Кто это такой? – спросила Матильда, растирая сведенные хохотом скулы.

София вместо ответа подошла к шкафу, решительно распахнула дверцу. Она надела кардиган, схватила со столика ключи и только тогда сообщила Рен и Матильде, как она рада, что они поладили. Она принесла им продукты для ужина, а у нее самой работа, она вернется поздно. Сказав это, она ринулась вниз по лестнице. Прежде чем хлопнула дверь, до слуха двух женщин донеслись произнесенные ледяным тоном слова: «Хорошего вам вечера!» Несколько секунд – и рев двигателя стих. Матильда смотрела на Рен, уже не скрывая широкую улыбку.

– Думаете, она обиделась?

– Получить кувшинку! – И Рен вытерла слезинку в углу глаза.

Поджав губы, София включила в машине радио.

– Он принимает меня за лягушку! – прошипела она.

На пересечении с Третьей авеню она заехала локтем по рулю, случайно попав по клаксону. Пешеход, чуть не оказавшийся у нее под колесами, гневно показал на светофор: для нее еще горел красный свет. Она просунула голову в окно и крикнула:

– Прошу прощения, но все земноводные – дальтоники!



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«Христианский гуманитарно-экономический университет Реферат Студента курса гуманитарного факультета Учебная дисциплина: история и теория религий Тема: возникновение религиозных систем ближнего востока " "_ 200г. Оценка: г.одесса План1....»

« Псалом 85 Молитва Давида Этот псалом содержит молитву Давида к Богу об избавлении от переживаемых им опасностей при преследовании врагов. Общность описания своего состояния и отсутствие каких-либо точных исторических указаний на время происхождения псалма дают одинаковое основание считать ег...»

«СЦЕНАРИЙ УРОКА ПО ИСТОРИИ КАЗАХСТАНА. 8 класс. Тема 1: Начало формирования этнических групп в Казахстане. Казахское население за пределами края. 1 час. §§ 37-38. (уч.2012 г. изд.) Тип урока: информативный. Жанр урока: Ассамблея народов Казахстана Форма урока: ролевая игра-реконструкци...»

«Перечень мероприятий управления спорта и молодежной политики Алтайского края по подготовке и проведению празднования 75-летия разгрома советскими войсками немецко-фашистских войск в Сталинградской битве № п/п Наименование мероприятия Дата проведения Место проведения Ответственные за проведение 2017 год 1 Заочная викторина для учащ...»

«Школьная научно-практическая конференция школьников Возрастная категория: "Юный исследователь" Секция: английский язык Название работы: "Заимствования в английском языке" Автор работы:Юдаев Егор Эдуардовичг.о. Тольятти, МБУ "Школа №73",...»

«Экзаменационные вопросы по инфекционным болезням для студентов V курса лечебного факультета1. Краткие исторические сведения о развитии учения об инфекционных заболеваниях.2. Участие отечественных ученых в изучен...»

«НОВЫЕ ПРИНЦИПЫ "ФИЛОСОФИИ ГРАНИЦЫ" В ГЛОБАЛЬНОМ МИРЕ – ДЕСУВЕРЕНИЗАЦИЯ ИЛИ "ПОСТСУВЕРЕНИЗАЦИЯ"? М.В. Силантьева <СИЛАНТЬЕВА Маргарита Вениаминовна, доктор философских наук, профессор, кафедра философии МГИМО (У) МИД России. Для связи с автором: silvari@mail.ruИнформация на английском. <Silantieva Margarita, PhD, professor, ph...»

«География 11 класс Урок № Дата 17.09.2015г. Тема: Картография. Значение картографии в современном обществе. Виды геоизображений. Цель: дать учащимся представление о картографии как науке, определить ее задачи на современном этапе. Раскрыть значение картографии в современном обществе. Познакомить с видами геоизображ...»

«Глава 1 – Кубик РубикаЧеловеческая история никогда не испытывала недостатка в невероятных ученых, которые изменили мир: закон тяготения Ньютона, теория относительности Эйнштейна, ускоритель антиматерии Марка Хьюза, Бозо...»

«Учитель технологии и истории КГУ "ОСШ № 21 города Темиртау" Балтабаев Марат БопышевичКроссчайнворд по политологии "Политика как искусство" "Политика — властное распределение ценностей внутри общества" Дэвид Истон По периметру: 1. Физическое лицо, не имеющее какого-либо гражданства или подданства и...»

« МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ НИЖЕГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ Государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение"НИЖЕГОРОДСКИЙ КОЛЛЕДЖ МАЛОГО БИЗНЕСА"СОГЛАСОВАНО Метод.кабинет_ _2016 г. РАССМОТРЕНО Ц...»

«Анонс мероприятий Фонда "Байкал Интеграция" на декабрь 2016 года Новости партнеров   23 декабря 2016 года в Общественной палате Иркутской области состоялась пресс-конференция Благотворительного фонда "Байкал Интеграция" по итогам проведенных мероприятий в республике Крым, городе Москва, город Раменск...»

«Городской этап областного конкурса на лучшую организацию работы по патриотическому воспитанию Номинация социально значимый проект Городской округ Серпухов Муниципальное образовательное учреждение лицей "Серпухов" Рычкова Инна Валерьевна, тел. 89265847468 "Областная патри...»

«Разработка урока литературы в 10 классе на тему: "Любовь, дружба и семейные связи в романе Тургенева "Отцы и дети". подготовила учитель русского языка и литературы МБОУ "СОШ №2 им. М. В. Фрнузе" г.Красноперекопска Опанащук Эльвира Владимировна. Цели: выяснить, насколько оказываются состоятельными идеи Базарова в их ис...»

«Игры на уроках английского языка. ( Для закрепления изученного лексического, грамматического материала) Портнова Г.И. Тема : " School Subjects" Игра "What Do I Do?" У одних учащихся любимым предметом была история, у других — математика. I like было привычным н...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИРОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования"ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Филиал ТюмГУ в г. Тобольске Кафедра истории, философии, культурологии и МП ГАУЧ О.Н.СОЦИАЛЬНАЯ И КУЛЬТУРНАЯ...»

«Мое педагогическое кредо можно сформулировать так:  "Навязывать – НЕЛЬЗЯ!  Вызубрить – НЕВОЗМОЖНО! Стараться запомнить всё  БЕЗУСПЕШНО. Заинтересовать  ВОТ РЕШЕНИЕ!" На каждый урок тщательно готовлюсь, изучаю теоретический материал, стараюсь использовать различные методы  преподавания с  дифференцированным...»

«150 лет тому назад(Из истории печатных изданий Министерства финансов) В начале текущего гола произошло знаменательное событие в истории теоретического и научно-практического журнала Министерства финансов России, который после многочисленных преобразований и перенаименований сего...»

«Занятие 23 Повторение с элементами контроля Упр. 1. Расставьте пропущенные знаки препинания.1. Слышал, что менингит это болезнь мальчиков, которые слишком рано научились читать.2.Говорить с вами только слова трат...»

«Нет безымянных героев 748665375285 Об одном прошу тех, кто переживёт это время: не забудьте! Не забудьте ни добрых, ни злых. Терпеливо собирайте свидетельства о тех, кто пал за себя и за вас. Придёт день, когда настоящее станет прошедшим, когда будут гов...»

«Анна Нетребко – одна из наиболее известных и популярных оперных певиц в современной истории России. Ее голос восхищает миллионы зрителей, а превосходные сценические партии заставляют пересмотреть представления о действительно качественной музыке. В личной ко...»

«Прохождение курсовой подготовки № ФИО Должность Тема1. Дементьева Анна Михайловна Педагог-психолог Теория и практика социально-психолого-педагогической деятельности. 120ч2. Булатова Анна Васильевна Учитель истории и обществознания Теория и практика духовно-нравственного воспитания и образования в условиях пере...»

«Внеклассное мероприятие по истории "Состязание историков" 5-6 класс Цель: Повысить интерес к предмету история. Систематизировать полученные знания учащихся по пройдённому материалу при изучении предмета история Оборудование: конверт, ватман, листы ф...»

«Халимдарова Алия Альхатовна учитель истории КГУ "Гагаринская средняя школа" Уланского района урок истории Казахстана 9 классТема урока: Тема урока: "Казахстан в годы Великой Отечественной войны" (1 час) Цели урока: рассказать учащимся о трагических и тяжелых годах войны; воспитывать учащихся в духе любви к своей родине, стране...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКАРабочая программа по курсу "История России" для 8 класса к линии учебников издательства "Русское слово" подготовлена в соответствии:•с Федеральным государственным образовательным стандартом основного общего образования (далее — ФГОС).•Концепцией нового учебно-методического компле...»

«Внеклассное мероприятие "Путешествие по сказкам Шарля Перро"Цели: вспомнить биографию и творчество Шарля Перро; расширить представления о сказках; повышать творческий интерес детей; воспитывать нравственные черты характера.Оборудование: презентация; мультимедийный проектор; карточки с названиями сказок. Ход мероприятия. I...»

«Фестиваль ШУРФ возвращается! 16 июня 2017 года (после 5-летнего перерыва) в пати-зоне Event-Hall Сити-Парка Град в Воронеже состоится гала-концерт фестиваля современной музыки ШУРФ – фестиваля с 13-летней историей.В нем примут участие, музыкальн...»







 
2017 www.docx.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - интернет материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.