WWW.DOCX.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет материалы
 

«Эволюция смысла Память выбита в извилинах непутёвой головы. В чёрном небе – только филины, неподдельно деловы. Память выбита надёжная – как свинцовая медаль. Ты меня не ...»

Эволюция смысла

Память выбита в извилинах

непутёвой головы.

В чёрном небе – только филины,

неподдельно деловы.

Память выбита надёжная –

как свинцовая медаль.

Ты меня не трогай, прошлое,

и моралью не скрижаль.

Сколько музыки загублено

из-за чёрствого пайка!

Все извилины обуглены,

но не сожжены пока.

Хоронится одичалая

в лабиринтах головы

моя память от начала и

до разрыва бечевы.

Что мне совы или филины!

Что мне месяц в облаках!

Память выбита в извилинах,

как история в веках

Ты мне не говори о будущей разлуке,

которая несёт конечную печать.Но небеса молчат

и замирают звуки в последней тишине.

Я не готов молчать,

взгляд погружая в даль,

где горизонт отмерен!

Финальные слова уже летят на юг.

Я не переношу кумирен и молелен

верховной пустоте,

что растворяет звук!

Я не готов ещё пить вечности цикуту.

Но кто меня просил оставить в небе след?

Куда уходим мы?

Приходим мы откуда?

Как близок горизонт.

Как холоден рассвет

Если зима,

замыкая круг,

долго подглядывает в окно –

не торопись испытать испуг –

я ведь с метелями заодно,

я ведь к морозам давно привык

и полюбил серый, чёрствый снег.

Так отчего же застыл и сник этот,

едва наступивший век?

Холод полуночи.

Дикий час.

Время опять потекло назад.

Это зима проверяет нас,

глядя в оттаявшие глаза.

Серые тени.

Фальшивый нимб

призрак примерит очередной.

Ты привыкай не бояться зим,

слыша шаги за своей спиной

Прощай.

Опять одно и то же –

и та же ночь, и тот же день,

слова,

привычные до дрожи,

что даже выговорить лень.

Привет,

национальный ужас

литературного вранья –

ты снова стал любим и нужен,

ввиду державного нытья.

Моя последняя удача,

прощай, –

я больше не хочу писать,

и ничего не знача,

поэтом слыть.

Пора врачу в моём недуге разобраться

и спину превратить в дугу.

Прощай.

Я не хочу казаться.

А быть, похоже, не могу

Место встречи – Торонто.

Запредельная даль.

В перекрестье оконном

исказилась печаль.

Только ночь,

да ограда,

да расплывчатый мрак.

Суета снегопада.

Лай бездомных собак.

Что случилось на свете,

что случится должно –

знает северный ветер.

Да слепое окно.

Полуночный осадок

для гаданья не гож.

Да и сахар не сладок,

если истина – ложь

Январь-гомеопат крупинкой снега лечит

унылый организм,

привычную хандру выдавливая,

как выдавливает вечер истёкший тюбик дня.

Глаза упрямо тру,

но не могу принять порядок мирозданья,

в котором мы с тобой,

как ветер в янтаре,

застыли навсегда.

А времени касанья

меняют лишь листки в пустом календаре.

Кирпичный коробок стал никому не нужен

и спички норовят устраивать судьбу,

не испытав огня.

Над головою кружит январь-гомеопат.

В подзорную трубу я наблюдаю ночь,

исполненную бездны.

И снова тру глаза упрямым кулаком.

Вокруг лежит страны назойливая местность,

в которой – никогда,

в которой – ни о ком





Иезуитская зима.

Без снегопадов жить досадно.

Погода двинулась с ума

безвременно и безвозвратно.

В таком контексте и мороз,

как и берёзы, неуместен,

(а, впрочем, как же без берёз в прокрустовой рассейской песне?).

Да что берёзы – новый год

родился чахлым и убогим.

Синдром асфальтовых пустот,

которыми мостим дороги неистребим.

Без дураков жить неуместно изначально.

Освободившись от снегов,

зима становится печальна.

Почистив щёткой выцветший камзол,

идти в присутствие –

обитель мифологий –

и выбирать привычно из двух зол четвёртое.

Окончить жизнь в остроге,

растратив до копейки свой талант,

неосторожно выделенный Богом –

метафоры последний арестант

на каторге поэзии.

С ожогом души оставить неуютный мир,

в котором был непонятым и лишним –

чтоб в неуютных сумерках квартир

воскреснуть вновь под переплётом книжным

У девочки душа в руинах.

Жизнь навсегда не удалась –

не получается малины

с куста соседского украсть.

Как та малина крутобокаи влажной спелости полна!

Тень первородного порока

в глазах у девочки видна.

Но первобытные порывы

плетень не может удержать –

ведь это так несправедливо,

что пропадает урожай.

Ей не дано остановиться –

прости, малина,

и прощай сосед,

уехавший в столицу.

На выходные.

Невзначай.

Зеркальные боги зеркальной земли

историю набело пишут.

А мы рвём черновики,

жжём свои корабли

и время берём у пространства взаймы.

А там, в Зазеркалье –

закончился дождь и солнце подсвечивает листву.

А здесь –

мокрый снег и листвы не найдёшь полгода ещё.

Наша ель к Рождеству осыпалась вся,

только выбросить лень.

Игрушки опять же снимать недосуг.

Гляжу в Зазеркалье и вижу –

их день клонится к воде,

описав полукруг.

И я понимаю:

как ни филигрань –

искусство не втиснется в кубики книг.

И русская не принимает гортань

их низменный,

их иноземный язык

Предчувствие грядущей гулкой речи,

в которой стёрты сонмы языков,

как в океане – реки.

Атом – мечен.

Бог не играет в кости.

Черепков отыщут археологи немало

и будут спорить долгие века о русском слове,

что существовало,

но растворилось в море языка.

Пиши Платон о новой Атлантиде

и тщательней расспрашивай жрецов –

утраченные тайны русских литер

откроются тебе в конце концов,

но кто поверит? –

только пирамиды да чудом уцелевшие слова.

От затонувшей русской Атлантиды

останутся лишь мифы и молва

Звени,

мой медный друг,

бубенчик из Валдая!

Тревожный перестук

полночного трамвая,

в тягучей тишине

распространившись плоско,

напомнит обо мне –

и капелькою воска

покатится слеза,

след матовый оставив.

И нет пути назад.

И нет на свете правил,

которые бы я сегодня не нарушил!

Бубенчик бытия

звенит по наши души

Достойному награды нет достойней,

чем осознать на острие ножа,

что гаснут революции и войны

уверенно дойдя до рубежа,

где жизнь неистребимо и нелепо

подходит к неизбежному концу

и льётся возмутительное небо,

разбрызгивая звёзды по лицу страны,

в которой суждено родиться

и, видимо, придётся умереть

заложнику запретов и традиций.

Достойному – награды не иметь

Чем мне заполнить пустоту,

гудящую во мне?

Вселенную изобрету –

и свет в твоём окне

не будет гаснуть никогда,

ты слышишь?

Этот свет раскачивают провода

в которых проку нет –

твой телефон давно молчит,

молчит который год.

Свечи дрожащие лучи

изводят кислород

и производят пустоту,

дрожащую в окне..

Чем мне заполнить темноту,

забытую во мне?

Ощущение бездны бьёт по сердцу,

как плеть.

Умереть.

И воскреснуть.

И потом – умереть?

За нечаянной гранью

я не вижу огня.

Догорают герани на окне у меня.

Сонный северный ветер

за последним окном,

не печалься на свете никогда.

Ни о ком.

Мы пришли ниоткуда завоёвывать мир

в ожидании чуда муравьиных квартир,

что б потом у герани

размышлять босиком –

что таится за гранью?

Ничего.

Ни о ком.

Я устал рифмовать слова.

Голос в горле почти замёрз.

Облетевшая голова

тщетно держит вчерашний форс.

И полушки не дам за жизнь.

Что теперь говорить о том –

если сердце стремилось ввысь,

а оттуда его – кнутом,

если вычерпана до дна

опустевшего неба синь

и рассеяны семена

в раскалённом песке пустынь.

Не хочу умножать грехи.

Не хочу плести кружева.

Вымирают мои стихи.

Замерзают мои слова

Тают выцветшие звёзды.

Завершается неделя.

Притворись,

пока не поздно,

человеческой моделью:

человеком жить непросто,

а с модели спросу мало –

притворись,

пока не поздно,

и не начинай сначала

колебанья и метанья,

характерные поэтам

по причине увяданья неба

на излёте лета

Люблю деструктивное чувство,

присущее русским –

любовь.

То густо бывает, то пусто.

Не майся,

и не прекословь,

и даже понять не пытайся

откуда берётся оно:

знакомься, встречайся, прощайся –

настигнет любовь всё равно,

когда ты не ждёшь –

ниоткуда разбойником из-за угла

огреет дубиной –

и чудо свершится!

И, значит, пора

забыть о расчётах и схемах,

в которых по горло увяз.

Любовь к деструктивным проблемам

заложена в каждом из нас

Я человек весьма конкретный,

заведомо прямоходящий,

вторгаюсь в парк,

изрядно медный,

пустыми листьями шуршащий.

Осенний парк ввергает в ужас

моя суровая походка.

Набегавшись по стылым лужам,

и сохранив в лужёной глотке

угрюмые слова

(на ветер бросать без ведомой причины – не вместно),

опишу при свете

вполне чахоточной лучины

(за неимением лампадыи электрических изысков)

разгул густого листопада и ночь,

подкравшуюся близко

Оказалось,

что это не важно –

понимать, что тебя кто-то ждёт

в этом мире.

А важен – влажный южный ветер.

И наперечёт –

те кто нужен тебе в этом мире,

от которого с детства устал.

Вот и сбылся сон о конвоире,

загоняющем на пьедестал.

А моё тяготенье к побегу

на поверку не стоит гроша.

Если альфу сменить на омегу,

то останется только душа –

невостребованное наследство

по-цыгански накопленных лет

и кораблик бумажного детства,

у которого имени нет

Сыграй со мною, Бог!

Со скуки бросим кости –

и линию судьбы изменим невзначай.

Не важен результат.

И то, что будет после.

Презумпция игры!

Но свет не отключай в моих глазах

пока с тобой не доиграем

(когда настанет срок я их закрою сам).

Заставишь выбирать меж адом или раем?

Давай сыграем вновь!

И кости к небесам подбросим –

жизнь всегда последняя забава

и выбор между двух протоптанных дорог.

Куда же повернуть – налево иль направо?

Не важен результат!

Сыграй со мною,

Бог

Я так тебя люблю,

что невозможно эдак расположить слова,

на краешке стола страницу исписав,

без правок и пометок.

Подкрадывался дождь.

А ты уже спала

и изучала сны подробно и прилежно.

Украдкой отключив будильник навсегда,

я осознал –

любовь на свете неизбежна

и вспомнил терпкий вкус густого слова «да».

Какой июль стоит!

И уходить не хочет.

Но пламя вглубь свечи ползёт по фитилю.

И сердце, как всегда,

сжимается в комочек и медленно стучит:

я-так-те-бя-люб-люКомпьютер,

бледный сын высоких технологий –

вторгается, как гвоздь,

в размеренную жизнь

и впору размышлять о неизбежном Боге,

который в небесах невидимо завис.

Зачем Ему мой дом –

игрушечная крепость

и этот навсегда неприбранный уют?

Нелепо умножать

и разделять нелепость,

которую и так бесплатно раздают.

Прощай,

картонный мир компьютерного счастья!

В моей груди давно расстроен метроном.

И незачем искать в окне, раскрытом настежь,

предчувствие дождя,

не думая о нём

Сезон туманов и дождей,

подкравшись ниоткуда,

меняет зрение людей,

вторгается в рассудок –

и осыпается листва

в размытые аллеи,

и обойтись без колдовства

пространство не умеет.

На непосредственную синь

легли стальные плиты.

Сквозь непристойный строй осин

и яблонь непривитых гляжу –

и не могу понять:

зачем мне эта осень?

А листья падают опять

и пощадить

не просят

Я сердцехранитель –

не душеприказчик.

Эфирные нити несут в телеящикобрывки страстей,

иноземных желаний,

осколки вестей,

искажающих грани добра.

Или зла?

Я не знаю…

А ветер острее стекла

был почти незаметен –

и падали листья,

по парку порхая…

Парабола жизни кренилась лихая.

Не душеприказчик –

но сердцехранитель.

Кто ищет – обрящет,

кто нет – телезритель

Мятежными красками меченый лес

рассерженно осень встречает.

Свисают косматые звёзды с небес,

на призрачных нитях качаясь.

Сегодня такая безмолвная ночь,

каких не бывает на свете!

И звуки бессмысленно в ступе толочь,

печалясь о канувшем лете.

И долго летит над пустынной землёй

моё перелётное слово,

а лист,

опустившись на стол предо мной,

глядит тяжело и сурово

Твоё дыханье на плече

Твоё неровное дыханье

и профиль тающий в луче луны –

мои воспоминанья.

Нас разделяет тишина

и ночь от края и до края.

Завистливо висит луна,

ни капельки не понимая,

что нам с тобой никак нельзя

жить врозь на этом белом свете.

Минуты медленно скользя,

гремят по желобу столетий,

где неизбежность и печаль

соединились между делом.

И больше незачем кричать

и жить на этом свете белом

Язык исполнен колдовства,

которое непостижимо.

Ни первородства,

ни родства не чувствую.

Всё – мимо.

Мимо…

Язык есть сгусток пустоты

ещё неназванных предметов.

Из первозданной темноты

проступят на исходе лета слова,

которые не ждёшь,

слова,

которых быть не может –

и завершится мутный дождь

в период ожиданья дрожи

стеклянных листьев.

Я устал искать безумные идеи

и возводить на пьедестал язык,

которым не владею

Я исключаю из контекста

свою размеренную жизнь –

и делаю попытку бегства

в искореняемую высь.

Пришёл черёд последней ставки

(догадываюсь – на зеро).

Я в дамки выбившись из давки,

топор меняю на перо:

пора менять свои привычки,

пора хоть что-нибудь менять!

Я прошлое беру в кавычки

и начинаю жить опять с листа пустого,

без изъянов,

с листа пустого –

до тех пор пока тупая обезьяна

во мне не вспомнит про топор

А завтра будет смерть.

Студёная. Большая.

И даже по кривой её не обойти.

Листва теряет смысл,

стремительно ветшая.

И обретает смысл душа.

Развоплоти меня,

картонный бог,

придуманный в насмешку наивными людьми

в песочнице веков.

Горизонталь пуста.

Очередная пешка застыла у черты.

В тумане облаков растворена звезда.

Полынь суха и терпка.

Бездонная дыра пульсирует в груди.

Мне снова предстоит привычная проверка –

очередная смерть.

И вечность впереди

Когда с ума сойдёт компьютер –

тогда он станет человеком

и ощутит как неуютен мир,

предназначенный для бега

по местности пересечённой

(её осилит только лошадь).

Вздохнёт компьютер обречённо –

и человеком быть не сможет.

Москва –

прибежище последних холодов –

в пространстве завершённость обретает.

Снег падает и неизбежно тает,

не порождая на воде кругов.

И этот мир чахоточной зимы

во времени не прекращает длиться –

судьба такая выпала столице,

где повстречаться не умеем мы –

разведены по разным городам.

Листва давно скучает по аллеям.

А ты глядишь на снег – и взгляд немеет.

Ты непривычна к поздним холодам.

Доколе будет таять этот снег,

пропитанный наполовину влагой?

Лес медленно становится бумагой,

которую марает человек.

Но эти буквы –

литеры разлук,

растаяв, не становятся словами.

И всё же возникают между нами –

сквозь холода –

прикосновенья рук

Прерви полёт

и больше не стремись в ночное небо.

Твой удел –

забыться в земных делах.

А сумрачная высь

и без тебя не рухнет на столицу.

Песчаный город хрупок и спесив –

не жалует свободных одиночек –

из рукописи выбросив курсив,

стихотворенье спрячет под замочек.

Полёты над Москвой запрещены,

изъяты засекреченные карты

на случай не начавшейся войны.

И крыльями забиты все ломбарды

Ушёл из жизни…

Я вернусь –

как только разберусь с делами

за гранью бытия.

И пусть,

что не успел проститься с вами –

я не жалею ни о чём

и не беру с собой поклажи.

Дверь запирается ключом,

потом и ключ уже не важен,

и дверь, пожалуй, не нужна –

из зазеркалья нет возврата.

В тьму комната погружена.

Тьма называется – утрата.

В огонь –

начало всех начал –

я не намерен воплотиться!

Ведь я обязан возвратиться.

Ведь я тебе – пообещал

Ночь вьюжная, разбойная, лихая

в карманах грубо шарит у прохожих.

Кот, сладко щурясь, молоко лакает

и выглянуть в окно никак не может.

А снег идёт,

не ведая прелюдий,

от глаз скрывая местные изъяны,

и кот ехидно думает,

что люди недалеко ушли от обезьяны.

И длится ночь.

А кот уснуть не может

и вспоминает о минувшем лете,

под нос себе мурлыча,

и до дрожи не понимая –

что там в кабинете

хозяин пишет у зелёной лампы,

тяжёлые удерживая веки.

Кот засыпает,

нос упрятав в лапы,

не видя смысла в этом человеке

Дарить цветок забвенья –

лотос –

тебе не буду никогда –

пусть осень заполняет соты воспоминаньями.

Плода запретного давились соком,

оскомина вязала рот –

нам в том наивном и высоком году.

Я знаю наперёд всё,

что ты скажешь.

Это было – и ничего не изменить.

Любовь не может быть бескрыла –

не может быть, не может быть!

Не может –

но трава забвенья

цветёт в садах который год

и происходят измененья…

И им не настаёт черёд

Закрытыми глазами лучше видно,

особенно –

когда ты в темноте застыл

в своём кирпичнике термитном

(или термитнике кирпичном?),

в пустоте громоздких ящиков

бессмысленно набитых

великой мудростью скончавшихся веков,

в хитросплетеньях круговой орбиты луны,

запутавшейся в вате облаков…Но шорох тишины,

и тьмы палитру,

и бесконечно трудный русский край –

закрытыми глазами лучше видно.

Пожалуйста,

ты их не открывай!

Пейзаж был не преображён –

зимою снега не случилось.

И почему –

скажи на милость –

мне этот воспалённый тон?

Декабрь был явлен как всегда –

на фотоплёнке чёрно-белой.

И дверь по-прежнему скрипела,

не закрываясь без труда.

Смеркалось рано.

Тёмный дождь

не предвещал нежданной встречи,

горячечной и скоротечной,

но я предчувствовал –

ты ждёшь –

но я тогда не понимал

в тисках застенчивой гордыни,

что умирают молодыми.

Любовь – естественный финал,

что прост, весом, прямоуголен.

Но чёрно-белая зима

меня в тот раз свела с ума –

и я болезнью был доволен!

Я превращаю женщину в слова,

которые она не замечает,

щепотку металлического чая бросая в чайник.

Путы колдовства, легко разъяв,

она уходит прочь –

в пустое небо, павшее на землю.

Я превращаю женщину и внемлю ночным словам,

не в силах превозмочь её неверие в меня

и в чудеса за гранью понимания и смысла.

Я – клетка неживого механизма.

Я – миг, забытый вечностью в часах.

Зима вступает медленно в права,

разъяв на ноты таинство созвучий.

А женщина бросает взгляд колючий

и ноты превращаются в слова

Не верьте тем,

кто пишет «для себя» –

в подобных фразах затаилась ересь.

Расстроенные струны теребя,

в тягучий сумрак долгим взглядом вперясь,

поэт преобразует звуки слов в мелодию,

неявленную миру,

и чувства сотрясая до основ

он слабо резонирует с эфиром –

Верховной Пустотой.

Кто разберёт –

какие истины заключены в нирване

когда в душе наметился разброд,

когда поэт находится на грани

непознанных созвучий языка,

вторгающихся в родовую память!

Вибрируют пространства и века…

А небо кучевыми облаками

глядит на землю, спящую давно,

и на одну бессонную квартиру,

и на одно бездонное окно,

наполненное до краёв эфиром

Когда поэт собой доволен –

тогда кончается поэт –

и звон небесных колоколен –

невнятен слуху.

В ветхий плед укутав ноги,

в старом кресле сидит он нем, и недвижим –

в плену загадочной болезни.

Антибиотики.

Режим.

Флюорография.

Отвары (заморских – не иначе) трав.

Поэт ещё совсем не старый,

но в смысле музыки – не прав.

Его таблетками залечат,

его микстурами добьют –

и незачем писать и нечем перу,

попавшему в уют!

Душе должно быть мало места

в сухой чахоточной груди –

тогда болезни бесполезно

пытаться сбить его с пути

Безмолвный интернет,

склад клинописных плит,

упрятанных навек в прореху мирозданья.

А жизни мотылёк отчаянно горит

в заведомом огне неведомого знанья.

Твой разум отличим от моего – ну что ж –

компьютерный язык общению поможет:

допустим: правда – ноль, а единица – ложь.

Не можем мы всегда обмениваться ложью.

Твой мозг распределён в пространстве городов,

но не отягощён историей кровавой,

которая в моём – оставила следов не мало…

Интернет – ты та ещё отрава.

А за ночным окном шёл вертикальный снег.

И заметал пути.

Но нет пути иного.

Я знаю: правда – ноль, а единицы – нет.

Есть только интернет,

немой заложник слова

У тебя на меня аллергия.

Докторов непрерывно кляня,

бродишь по дому.

Скоро другие доктора

здесь залечат меня.

Их таблеток магических свойства

будут бить непременно под дых,

устраняя твои беспокойства –

так что будто и не было их.

Искалечат и скажут –

как новый –

автомат для писанья стихов.

И прилепится листик кленовый

на закрытый железный засов.

Аллергия, конечно, исчезнет –

как последний огонь на золе –

есть на свете такие болезни.

Но пока есть любовь на Земле…

Прошу меня простить –

я тем уж виноват,

что самому себе необъяснимо сложен.

На пепел бытия обрушен снегопад,

который никогда закончится не сможет.

Какой сегодня день – мне вычислить не в мочь.

Погоды во дворе стоят,

как часовые у вечного огня,

предсказывая ночь.

И чертит на снегу маршруты круговые

февральская метель.

Я с нею заодно кружу который год

и не могу уняться –

вращается, скрипя, судьбы веретено.

Я тем уж виноват,

что не хочу меняться

И, может быть, всего неделя осталась…

Дальше – пустота.

И больше никаких метелей –

страница белая чиста и непривычна.

Ямщиково должно достаться ямщику.

И больше ни одной подковы на счастье.

Подставлять врагу другую щёку не намерен.

Понять бы только – где тот враг?

Как снег болезненно отбелен!

А дальше – пустота и мрак.

Я – без вести пропавший – без войны.

Я – лагерная пыль «отца народов».

Мои следы давно занесены

снегами под упавшим небосводом.

Ударник подневольного труда,

я – атом за кавказским голенищем вождя.

Я – соль земли.

Я – лебеда в баланде,

выделяемой для нищих

строителей бессмысленных мостов

по вектору очередного «изма».

Я – пустота,

как тысячи пустот,

исторгнутых бездушным механизмом

безжалостной страны.

Меня здесь нет.

Я стёрт из памяти былых друзей и близких.

Я – свет звезды погасшей.

Только свет.

Я – десять лет без права переписки

Такая неподвижная природа

полезна для расходованья глаз.

Листва готова подлежать полёту

в дюралевое небо.

Длинных фраз

для описанья сентября не нужно –

деревья в запоздалой красоте

стоят бездушно в воздухе натужном

и дико отражаются в воде.

А я, в воде тяжёлой отражаясь,

иду домой, отчётливо дрожа.

Со сводками чужого урожая летят газеты,

листьями шурша.

У осени настойчивое свойство –

внедрять печаль вглубь тела навсегда.

Но только сердцу внятно беспокойство

за результаты тщетного труда

И к жизни интерес утерян.

И смерть – не выход, и не вход.

И больше – никаких истерик

и незатейливых хлопот.

Отечество, я сам – не местный,

я вечно попадал не в масть

и не претендовал на кресла.

Порабощающая власть

была отчётливо противна:

я – внесистемный человек –

глядел на небо непрерывно

и видел только мокрый снег,

непроницаемые тучи

и ночь разлитую вокруг.

И никакой счастливый случай

не миновал дырявых рук

Н.Ш.

Искажение линии –

искаженье судьбы.

Вы меня не отринете –

я итог ворожбы.

Я Ваш ряженый-суженый

исполнитель примет.

Пусть немного простуженный

и прощения нет –

потому что на встречу к Вам

я почти опоздал.

Тонкой линией меченый,

Вам себя предсказал.

Родовое проклятие –

неоправданный риск.

Предъявляю к оплате я

Ваш случайный каприз.

Я – Ваш суженый-ряженый –

на печаль обречён.

А глаза слишком влажные –

ни при чём.

Ни при чёмНесущественная польза и вина

дополняют тёмной жизни пустоту.

Прорастают звёзд последних семена,

разрушая неподъёмную плиту Мирозданья.

Я её держать устал

на своих нетренированных плечах.

Кто придумал этот ритуал –

тот давно под этой тяжестью зачах.

Я не знаю сколько зим и сколько лет

предначертано держать небесный свод

и ловить глазами редкий свет,

отражённый от бездонных вод бестолковой жизни.

Никогда я не сброшу непосильный гнёт.

В темноте мерцают города.

Первый снег по улицам метёт.

Исчезает жизни слабый след

в тьме незамерзающей воды.

И встаёт очередной рассвет,

освещая новые следы

Липкий запах акаций

над пустынным двором.

Заводные тринадцать

и футбол за углом

на разбитой площадке,

где травы не найдёшь.

У облезлой палатки,

где за ломаный грош

жадно пил газировку

без сиропа –

и пусть! –

есть конфета «Коровка»!

Вспоминал наизусть

я ушедшее лето,

дом в котором я рос…

И вопрос без ответа.

Без ответа вопрос

Неумелый, неуклюжий

поселился в сердце май!

Шлёпаю по тёплым лужам босиком!

Звенит трамвай,

вдаль летя по мокрым рельсам.

Восемь с половиной лет мне сегодня.

Дома – крейсер

(недоклеенный корвет).

Скоро лето,

и деревня,

и парное молоко.

В небо тянутся деревья.

Как до неба далеко!

Облака свисают низко,

краешком касаясь крыш.

Кот лакает суп из миски,

ожидая слова «кыш».

Хрупкие картинки детства,

пожелтевшие давно.

Только вот –

куда мне деться,

если дождь стучит в окно?

В жизни снова затишье

и вокруг – тишина.

Привыкаю быть лишним.

Ослабленье звена

цепь предвидеть не может

(не сдавайся, терпи).

Как впиваются в кожу

звенья ржавой цепи!

Сколько долгих столетий

я прикован к скале?

И почти незаметен

смятый лист на столе

с незаконченной фразой

(что теперь вспоминать).

Ты поверь –

я обязан цепь времён разорвать

Я виноват,

но я не виноват,

что ты меня не знаешь десять лет.

Я не построил каменных палат

и в клетку крупную цветной шотландский плед

на спинке кресла вовсе не лежит –

мечты давно закрыты на засов.

Но стрелкам беспрепятственно кружить

по циферблату стареньких часов не возбраняется.

Я виноват лишь в том,

что годы минули, как талая вода.

А всё что должно –

сбудется потом

(как многие считают – никогда)

Истеричные вскрики

исторических дат.

Быть не может великим

неизвестный солдат.

Не придёт похоронка

на рассвете домой –

в неглубокой воронке

он засыпан землёй.

На него не напишет

представленье комбат.

Не попробует вишен

неизвестный солдат.

У полоски запретной

на рассвете войны

он погиб незаметно

для огромной страны.

Что убит был вначале –

в том он не виноват.

Разве мы замечали

неизвестных солдат?

Я понял,

что сегодня не готов

примером быть и гордо флаг держать.

Летят ракеты выше облаков

(на кнопку если посильней нажать).

И танки наши быстры (я читал),

и хокку (эти все – наперечёт).

На нас такой надвинулся финал,

что Волга вспять, похоже, потечёт.

Такие наступают времена –

ни шашкой, ни пером не описать:

как карты ни раскинешь –

всё война,

и Родина с эпитетом на «мать».

Пыхти, наш бронепоезд, ни пыхти –

тебе стоять предопределено:

кто разобрал не вторсырьё пути –

разбейся хоть –

не сыщешь всё равно

Оскомина летнего утра.

Незрелого яблока плоть.

И днём становилась минута,

которую не расколоть

об острую кромку рассвета.

Светило катилось поверх деревьев,

блестя, как монета,

покуда огонь не померк,

запутавшись в сахарной вате

тугих кучевых облаков.

Закончилось утро некстати –

как было во веки веков

Сегодня долгая весна

никак закончится не может.

Ты у окна стоишь, грустна,

и в даль глядишь неосторожно.

А эта сумрачная даль

таит такие потрясенья,

что слов расколется хрусталь

и канет в тишине весенней.

Нас ждут такие времена,

нас ждут такие испытанья,

что изумлённая луна

забудет все свои названья

на всех привычных языках

и неопознанных наречьях.

Мы – лишь мгновение в часах

истории нечеловечьей

Сколько лет прошло, сколько зим –

годы трудно перебирать.

Скачет по небу апельсин

и не стоит о том стенать.

Вот и времени мне – в обрез.

Вот и близок уже исход.

Тяги нет к перемене мест.

И привычен запретный плод.

Звёзды падают не спеша.

Бесприютен осенний свет.

Истончилась совсем душа

и обратного хода нет.

И пора подводить итог

без сомнений и без прикрас.

Но глядит неумелый Бог

из тетрадки за первый класс.

Испытатель чужих теней,

исказитель пустых зеркал,

я слагаю стихи о ней –

той, которую не искал.

Та, которой не может быть,

обо мне и подозревать не могла.

До конца испить суждено эту чашу.

Брать фотоснимок,

в котором нет твоего (моего) окна.

Понимаю, что это бред –

но в меня ты не влюблена.

Зеркала не сумел разбить –

хоть и бил на пределе сил.

Как же можно меня любить,

если я никогда не жил?

А жизнь была такой наивной,

в такой бессовестной стране,

что до сих пор рыдают ивы

и о тебе, и обо мне.

И пресловутые берёзы

зелёной медью шелестят.

И ядовитым купоросом

с утра умыт российский стяг

весьма похожий на советский

(уже как минимум на треть).

Но будущее взглядом детским

мы не сумеем рассмотреть –

оно, подёрнутое дымкой

ещё не сбывшихся веков,

обманет лживою картинкой,

придуманной для дураков.

Никем нежданная прохлада

в июль вливается рекой.

Полвечности до листопада.

В природе нега и покой

пришли к согласью ненадолго.

Но лето кончилось уже.

Безвременье тупой иголкой

напоминает о душе.

Не находя себе приюта,

разбавленная пустота

в меня вливается.

Распутать судьбу не стоит –

неспроста все эти узелки тугие

Создатель нанизал на нить,

а все поступки неблагие –

ни отменить, ни изменить

Жизнь горит шнуром бикфордовым

и никак не догорит.

У природы неоформленной

непонятное болит.

И чего природе хочется –

не осознаёт сама –

то ли имени и отчества,

то ли чести и ума.

Что советовать, бессмысленной –

всё равно ведь я совру –

у берёзы, у безлиственной

на распутье, на юру.

Синий воздух истончается.

В сердце стынет динамит.

Шнур бикфордовый кончается.

Но никак не догорит

Я не жалею ни о чём.

К обычной жизни нет возврата.

На невнимание обречён –

и в этом ты не виновата.

Горят осенние слова,

с трудом поддерживая пламя.

От мастерства до колдовства

усеян путь черновиками.

И этот бесконечный путь

пройти, пожалуй, не успею.

Но может быть когда-нибудь

заглянешь ты в мою аллею,

где осыпается листва

на пыль страница за страницей –

и от частицы колдовства

ты не успеешь отстраниться

Почему так холодно в России? –

просто снова наступила осень

и дожди, от груза обессилев,

нам в сердца печаль исправно носят.

Не начавшись, лето завершилось…

А какие строили мы планы!

Вместо мыла получили шило –

в сделке обнаружились изъяны.

Оттепель наступит непременно –

не такие зимы мы видали.

И вода – проламывает стены.

Но дожить получится едва лиjccbb

Приметы осени претят банальностью.

Сегодня лето,

но журавли уже летят,

символизируя приметы.

Сегодня лето,

но уже меняет цветовую гамму листва.

И скачут, как драже, слова,

преобразуясь в ямбы.

И сколько минуло веков –

всё тот же дождь,

всё та же сырость,

свинец гриппозных облаков,

чахоточного солнца милость.

Так наших жизней череда

вливается в осенний город.

И падает с небес звезда на сумрак,

льющийся за воротЯ рассыпаюсь, засыпая –

в руинах замки и редуты.

…А девочка идёт босая –

с седой дворняжкой необутой

по еле видимой тропинке –

чумазая, с немытой шеей.

И заедает на пластинке игла,

в которой смерть Кощея

таится со времён забытых,

Ивана ожидая тщетно.

И претендентов неубитых

у патефона незаметно.

И девочка сама не знает,

что предначертано в итоге...

Я просыпаюсь понимая,

что нас испытывают боги

Уходишь от меня в меня.

Дверь закрывается навеки.

Смежаются со скрипом веки –

и меркнут отсветы огня,

и растворяется окно,

в котором осень незаметна

на фоне вечности и ветра.

И всё предопределено.

И выбито в моей душе прочней,

чем в каменных скрижалях.

Трамваи слабо дребезжали,

совсем ненужные уже.

Ты – неотъемлемая часть

и безвозвратная потеря.

Я никому давно не верю,

пытаясь прошлое украсть

Снег падал, как не должен падать.

Зимы не размыкая круг,

я ощущал в руках прохладу

твоих незащищённых рук.

Мгновенья продолжали длиться,

слагаясь исподволь в века,

и таяли в руках страницы

небесного черновика.

Посланиям седого Бога

мы не внимали.

Снегопад скрывал запретную дорогу.

И не было пути назад!

Исчерпано предназначенье –

до дна, до капли, навсегда!

Что толку в самоотреченьи,

когда на выходе –

вода, в которой ни на йоту смысла,

а лишь смятенье слов и чувств?

И девушка, и коромысло

с пустыми вёдрами искусств –

иллюзии.

И нет приметы,

которой веришь, как себе.

А замерзающее лето

играет соло на трубе

Я не пойму –

за что мне это:

белёсая тоска берёз,

полоски радужного света

на крыльях слюдяных стрекоз.

Я не пойму –

откуда право

и незаслуженная честь

глядеть на небеса и травы,

растущие сейчас и здесь?

Я не пойму –

куда мне деться

от белой памяти берёз

и растворившегося детства

в фасеточных глазах стрекоз.

Н.ШЯ забываю о тебе.

И все зароки и заветы.

Метёт позёмка по судьбе.

Метёт позёмка над планетой.

Как этот снег колюч и бел!

Как эти зимы неизменны!

И разрастается пробел

в моей душе, в моей вселенной.

У расставанья на краю

я не прошу о скорой встрече.

За все слова благодарю,

не уместившееся в вечер.

Сны сводят медленно с ума

и повторяется как прежде

снегов колючих кутерьма –

всё холодней и безнадежней

Поговорим?

Смотря о чём –

день, безусловно, обречён

на бесконечные слова,

в которых смысл теряет нить,

но по законам колдовства

никто не в силах отменить

вторжения высоких чувств

и в этом кроется искус…

Твой кот заведомо учён –

ему ли сказки говорить –

от лицедейства отлучён:

и не выдерживает нить беседы –

рвётся в тишине.

Ни о тебе, ни обо мне не говорим –

какой в том прок,

когда мы знаем наперёд –

в душе у каждого есть Бог.

А Он слова всегда найдёт

Запишите меня в рабы –

непривычно ходить свободным.

Как красиво стоят кубы –

без зазора, привычно, плотно.

Я хочу быть одним их тех,

кто вождю безоглядно верит,

кто избитый наивный смех

за железные прячет двери.

Возвратите мне времена,

где бездумным рабам вольготно,

где отечественная война

со своим и чужим народом

не кончается никогда.

Закрутите покрепче гайки!

Время цедится, как вода –

и пайкИ переходят в пАйки.

Гарантированный барак

мне важнее свободы слова:

я-то знаю, что каждый – враг.

И ГУЛАГ повторится снова

Когда я стану кем-нибудь

и мне преподнесут цикуту:

прошу – меня не позабудь,

и я тебя – не позабуду.

Когда я выцежу до дна

из чаши яд и станет зыбко,

то пожалею – не виднатвоя холодная улыбка.

Когда последнего огня

в крови почувствую остуду,

то вымолвлю – забудь меня!

Но я тебя не позабуду.

Я уеду надолго –

почитай навсегда –

на скрипящей двуколке.

Ледяная вода

в колее чернозёма

колыхнётся слегка.

Из дверного проёма

в дом вплывут облака –

станет холодно, влажно

и смеркаться начнёт.

На странице бумажной,

нечитаемой год,

звякнут ломко и тонко

запасные ключи.

Поседевшей девчонке

неуютно в ночи

Я мастерю игрушечную осень,

осколки неба тщетно подбираясреди пустых берёз и бурых сосен.

И нет работе ни конца, ни края.

В моей стране немного развлечений

и те уже, как правило, подсудны.

А небеса полны таких свечений –

что и листва подсвечена как будто.

Горизонтальна плоскость листопада.

Вот и зима уже не за горами.

Я мастерю историю разлада,

который не случится между нами

Декабрьский снег ещё не пал.

Пустынна плоскость Казахстана.

Но неба сизая сметана нависла низко.

О металл стучал металл в моей душе.

И переотражалось эхо,

воспринимаясь, как помеха –

но я не чувствовал уже фальшивых нот.

Я был влюблён в скупые краски увяданья.

Замедлившееся страданье

меня забрало в свой полон.

Отрезаны пути назад.

Степь поглощает без остатка.

И было высоко и сладко,

когда случился снегопад!

С уменьшением силы трения

выше нежность прикосновения –

в соответствии с биохимией.

Ты меня назови по имени,

невзначай опуская отчество.

Отрицательные пророчества

в нашей жизни всегда сбываются –

математика чувств меняется.

Нелинейные уравнения

с уменьшением силы трения

выпадают из рамок химии.

Как тебя, говоришь, по имени?

Силлаботоника, увы,

слаба под тоник в смеси с джином.

Но это вовсе не причина

писать верлибры.

Головы мне не сносить!

Зачем верлибр?

Или ещё ужасней – проза?

Рассеяннее нет склероза,

когда в тени привычных лип

поэт хватает карандаш

и пишет бесконечно длинно…

Но это вовсе не причина

стереть поэта и пейзаж.

Слова не больше, чем слова –

их ценность на поверку мнима.

Поэзия необъяснима.

Силлаботоника – права!

Я устраняю связь времён,

искореняю память генов –

поэтому и заклеймён

в сознании аборигенов забвением.

Моя вина,

что не хочу вливаться в стаю:

поэтому вокруг –

стена непониманья ледяная.

И пусть на гулких площадях

поэты маршируют слитно

и никого не пощадят,

по-ротно и по-алфавитночеканя безупречный шаг

на стёртой за века брусчатке!

Прости, Создатель, бедолаги их угрюмые повадки…

Привычно открой деревянный компьютер,

пеньковой верёвкою связанный с небом.

Гусиным пером в деревенском уюте

скрипи свои рифмы богам на потребу.

Читателю чужды подспудные смыслы,

ему импонируют чувства простые.

Девица к колодцу несёт коромысло

и медленно звякают вёдра пустые.

Собака в пыли потянулась всем телом

и снова свернулась в тени у дороги.

И мнится: нельзя эту жизнь переделать,

особенно если живёшь на востоке Европы –

в России, где время не деньги,

но суть благодати, дарованной свыше.

… А Пушкин на сайте своей деревеньки

последние строки всё пишет и пишет

Парит бессмысленная чайка,

крылом почти касаясь моря,

и солнце движется случайно,

чтоб догореть на косогоре.

А я в замызганной тельняшке,

весь из себя морской и флотский,

гадаю скупо на рюмашке,

любви вкусить надеясь плотской.

Но увольнение на берег

опять неумолимо тает,

а девушкам не нужен скверик,

где флот военный обитает.

У чайки сели батарейки.

Линкор застыл в солёной луже.

Я в бескозырке на скамейке –

и никому вовек не нужен,

помимо боцмана и службы,

в которых смысла,

словно в чайке.

А я сижу,

такой ненужный

и молодой необычайно

Действительности нет

и никогда не будет.

Нам виртуальный бред

несут такие люди,

что Боже сохрани

поверить в эту ересь!

От лживой болтовни

привычно сводит челюсть.

Действительность постичь

не стоит и пытаться,

когда стоишь опричь

от политинформаций,

которыми полны

пространства и эфиры.

Действительность страны –

чины и конвоиры

Эпоха стихам не помеха,

когда есть перо и тетрадь.

Иначе – в искусстве прореха,

которую не залатать.

Иначе планету затянет

в бессмысленный круговорот –

и Слово до срока завянет,

на стылую землю падёт

и будет вполне безразлично

затоптано в грязь сапогом.

И всё-таки Слово первично,

а явлено время – потом

Прилежно ввинчиваясь в ночь,

зима вошла почти по шляпку.

Ты, поведя плечами зябко,

в пространстве взгляд рассредоточь.

Не фокусируй никогда!

Привычна мерзость запустенья…

Застыли сонные растенья.

Пустые ветки-провода

небрежно спутаны в клубок,

который деревом зовётся.

И что на свете остаётся,

когда нас покидает Бог?

Когда заметены пути

и спутаны века и даты?

Тогда настанет час расплаты

и не растает снег в горсти!

Время шулерски подтасовано

и надежды почти проиграны в государстве,

где за засовами жизнь томится,

как в клетке с тиграми.

Обманули нас, объегорили,

провели на мякине шулеры –

и какие тут аллегории –

если Русь давно обмишулили.

Если карты сданы краплёные

надо бить не в набат – по челюсти,

а не то придут заклеймённые и повесят –

за слово ереси

В лесу растёт черника-форте,

сок из берёз давно изъят

через древесные аорты –

и вывезен на комбинат.А в чаще тишина такая –

что хоть мешками собирай –

не кончится.

Глухонемая

летит листва в древесный рай.

Она не скажет ни полслова,

она не слышит шум шагов.

И это повторится снова

в преддверии больших снегов.

Но неизбежность повторенья,

и эти долгие часы,

и это мнимое горенье

деревьев средней полосы

не завершить поспешным бегством

к асфальту городских дорог –

и тень неясного подтекста

совой летает между строк

Пока мы живы –

всё не безнадёжно

и есть ещё надежда на весну.

Пусть облака смыкаются тревожно,

пытаясь истребить голубизну –

пока мы живы –

солнце не погаснет

и время вспять опять не потечёт!

Жизнь – праздник.

Жизнь – не слишком долгий праздник

и дней удачных в ней – наперечёт.

Пока мы живы –

Боже мой – мы живы!

Любовь и смерть – синонимы.

И пусть жизнь коротка,

слова пусты и лживы –

мы выучим друг друга наизусть

Слова повторены не раз,

но всё-таки неповторимы их сочетания.

Горазд я сочинять их для любимой.

Возьму берёзы и грозу –

и ни за что не зарифмую!

Но медленно произнесу

стальную фразу.

Роковую.

Ей можно будет убивать

не только муравьёв и мошек!

Я запишу её в тетрадь

с обложкой в розовый горошек.

И там –

на клетчатом листе –

она в жар-птицу превратится

и станет тесно красоте.

И там она умрёт.

В темнице

Весна окаянного цвета.

На кухне – привычная грязь.

Но солнце на лучик надето

и значит – не может упасть!

И значит –

что счастье возможно

в одной коммунальной судьбе!

И мальчик прилежный

безбожно фальшивит на мятой трубе.

Игрушечные эскадроны

недрогнувшей детской рукой

он в бой посылает.

Знамёна шуршат разноцветной фольгой.

Солдатики –

верное средство от скуки

во все времена.

Последние искорки детства

погасит большая война

С каждым днём – всё печальней в России.

Разгорается чёрный костёр.

Время верно ведёт к гипоксии

и не знаешь – какое из зол выбирать.

Точно ёжик в тумане,

жизнь бредёт неизвестно куда.

И, погромы предчувствуя,

в кране замирает густая вода.

Лишь большие совиные крылья

над Россией вершат оборот.

И полынная горечь бессилья

заливает, как олово, рот

Древесную боль листопада

утишит седеющий дождь.

В периоде полураспада

берёзовый ломаный грош находится.

Что мне за дело –

до павшего наземь листа?

Но всё-таки сердце задела

осенним осколком тоска –

и боль накатила внезапно,

и я ощутил листопад,

как жизнь,

что закончится завтра.

А дальше – лишь тьма и распад.

Мне безнадежно без тебя.

Когда в глазах гуляла полночь

ты позвала меня на помощь,

руками бездну теребя,

перебирая мрак и боль,

отринув годы и обиды –

дичок случайный, непривитый,

преобразующий любовь

в иновремённость бытия.

Ты проросла, укоренилась в душе.

За что мне эта милость,

которой недостоин я?

Порядок единственных слов возможен ли,

если слова –

лишь пепел остывших костров,

в которых сгорела листва

ещё неосознанных чувств?

Порядок бессмысленных фраз

естественен больше,

но пуст

и стилем похож на приказ.А я в безголосой ночи

пытаюсь естественный звук найти

и затем заключить

в порядок единственных букв

На Руси по правилам не живут.

На Руси у правил – короткий век.

Не хватает пряников – нужен кнут.

Человек человеку – не человек.

Человеку мало своих оков –

и чужие хочется заиметь –

разменять судьбу на пять пятаков,

а потом и спину – опять под плеть.

Вот такой вот – русский круговорот.

Вот такая нам выпадает жизнь.

Для Европы выдуман Дон Кихот –

там и мельниц, видимо, завались

и драконам, видимо, нет числа,

Санчо Пансо верен, хоть и лукав.

А у нас –

ни мельницы, ни осла –

только правила – без границ и прав

Я босиком по небесам бегу,

с опаской уколоться.

А у колодца –

полоса травы примятой:

от колодца сестрёнка споро семенит

и, глядя на меня, хохочет.

Кто невозможной объяснит –

что летний ветер ей лопочет?

А я, серьёзный пионер,

бегу без галстука по лужам

и подаю дурной пример,

который, собственно, и нужен.

И облака над головой летят,

чтоб никуда не деться!

Сестрёнка шлёпает за мной,

смеясь, расплёскивая детство.

Я на неё гляжу тайком

и верю, что за всё в ответе…

А с неба тянет холодком

из двадцать первого столетья.

Отражаясь в себе, за окном растворился апрель.

Время сыпет секунды в прореху обыденной жизни:

у песчинок одна –

им от века присущая цель –

падать медленно вниз,

друг за друга цепляясь…

Отчизне никакого нет дела

до трансцедентальных забот человека,

в котором кончается медленно время.

Завершают песчинки сквозь бездну летальный полёт,

чтобы вновь обрести единенье с песчинками всеми…

Ты сидишь у окна,

напрягаешь напрасно мозги

над последнею рифмой.

И тело не просит починки.

Что нас ждёт за пределом,

где глазу не видно ни зги,

где теряется след

от последней звенящей песчинки?

Я не умру в своей постели

или – в больнице!

Как ангелы,

с небес слетели

густые птицы.

Я не умру

(и врать не буду)

в ночи студёной!

Но почему опять повсюду –

одни вороны?

Я не умру на перегоне

(семь вёрст – всё лесом)

в плацкартном нищенском вагоне

«Москва – Одесса».

Я не умру –

зачем мне надо

во мрак и сырость?

А ветка в ржавую ограду

с размаху билась…

Пора бы параболы бросить чертить,

пора бы забыть говорить по казённому –

и, вырвав у Парок суровую нить,

в холодное небо рвануться позёмкою.

Пора бы параграфы искоренить,

пора бы наделать из них самолётиков –

и в нежное небо с размаху ввинтить,презрев все законы,

назло всем методикам!

Пора бы…

Да грусть бродит в сердце моём.

По парку пройтись бы,

где Парки с вязанием сидят на скамейке,

судача втроём над жизнью моей –

над моим наказанием

Я живу между двух полюсов –

между счастьем и болью

(и болью!),

пряча душу за грузный засов,

охраняем твоею любовью.

Я живу для тебя.

Без тебя ничего мне на свете не надо.

Дождь привычно идёт,

теребя проржавевшую медь листопада.

Я живу.

И зачем я живу

в хрупком и неустойчивом мире?

Чтобы неба постичь синеву –

безнадёжно минуты транжирю.

Я живу.

Да и как мне не жить,

если ты меня любишь и ранишь.

Даже смерть я могу отложить –

ты меня безнадёжно дурманишь

Осторожно – небо не спугни.

От реки ползут пласты тумана.

В небе разгораются огни.

Корабли плывут по океану.

Непереносима пустота.

Город одиночеством наполнен.

Я считаю двадцать раз до ста.

Сквозь меня текут радиоволны.

У бессонниц – женское лицо.

У рассветов – разные обличья.

Небо замыкается в кольцо.

Начинаю понимать по-птичьи.

Разгорелось солнце, как всегда.

На газонах выгорели травы.

Растворилась в мареве звезда.

Астрономы, видимо, не правы

Я знаю,

что когда-то знал,

как рифмовать слова и чувства.

Теперь я профессионал,

уничтожающий искусство.

Я расставлять слова горазд

(со мною мало кто сравнится),

но журавлей в который раз

обмениваю на синицу.

И что поделать не пойму

с галдящею пернатой стайкой,

давно ни сердцу, ни уму ненужной,

словно балалайка

Сегодня в небе холодно и вьюжно.

Исчерпана осенняя пора.

И ничего на свете мне не нужно,

когда стоят такие вечера!

В объятиях белёсой круговерти

я захочу остаться навсегда –

чтоб размышлять о жизни, и о смерти,

и тщетности бессмертного труда.

И будет мне дарована простуда.

Я растворюсь в предсказанном бреду.

И никогда тебя не позабуду.

И никогда к тебе не подойду.

Я недостоин ни любви, ни света.

Размытый полусумрак-полумгла

подскажет тривиальные ответы

узорами оконного стекла.

Телефонные номера,

набираемые по наитью…

Что случилось со мной вчера,

если я невесомой нитью

электрических голосов связан –

и никуда не деться?

Я не ведаю адресов.

Это детство, конечно, детство –

раскрутить потемневший диск наугад –

а потом – что будет!

И услышав привычный писк,

догадаться – там тоже люди –

отвечая на твой звонок,

в телефонную трубку дышат.

Но какой в разговоре прок,

если Бог всё равно не слышит?

Нужны живые мёртвым.

А мёртвые – живым.

На камне полустёртомпод небом дождевым

неразличимы даты

начала и конца.

Под надписью щербатой –

побеги чабреца

и заросли крапивы,

где проездной билет

обронен торопливо.

Дорог обратно нет

Я смыслю мало и невнятно,

когда вторгается в проём оконный осень.

Неповадно жить в сентябре.

Я не о том,

что лето в листьях замирает

среди безмолвия аллей

и журавлиный воздух тает,

забыв последних журавлей –

разлад наметился в природе,

моей природе вопреки –

и ничего не происходит.

Разъятый на черновики,

чернеет лес на горизонте,

в предчувствии большой беды –

небес ветхозаветный зонтик

от окружающей среды не защищает.

Сон пространства

рождает в мире произвол.

Но скудной осени убранство

совсем не худшее из зол

Когда прощается эпоха

с неподходящими людьми,

не стоит ахать или охать

и о превратностях любви и смерти

вспоминать не стоит.

Прощай эпоха навсегда!

От людоедства до застоя,

от пересудов до суда –

мгновенье вечности всего лишь.

На расстоянии руки –

захочешь,

да не замусолишь,

не скроешь правду.

Кулаки,

услышав ложь,

сжимать не нужно –

история всегда права.

Хоть внутрь прими,

хоть мажь наружно,

хоть облеки её в слова

бессовестного журналиста –

враньё останется враньём

(лет через двести или тристамы обязательно поймём)

Я не знаю,

как это зовётся:

бесконечная тень от куста,

искажение неба в колодце,

отражение в небе листа.

Мир вокруг акварелен и тонок

в первобытной основе своей –

состояние это спросонок

записал на века Амадей.

Но не ведает горя и бедствий

тень ромашки в горячей руке!

Вот и всё,

что осталось от детства.

Вот и всё,

что горит вдалеке

Немного тьмы на краешке зимы.

Огонь свечи находится в опале.

Листву из ржавой прошлогодней стали

чуть тронул пух белёсой бахромы.

Снег запоздал –

и ты напрасно ждёшь

его меланхоличного паденья.

А в голове одни местоименья,

бросающие в медленную дрожь.

Смотри в многосерийное окно

с остатками нелепого сюжета –

природа окончательно раздета

и брошена на откуп тьмы давно.

Пространство не выносит суеты

и тщетно ждать сегодня пепел снега.

Ты смотришь из кирпичного отсека,

тая в глазах немного пустоты

Замедли миг,

но не останови

его паденье в пропасть Мирозданья.

Нельзя глупеть в предчувствии любви,

но не глупеть –

серьёзней наказанье.

Я весь открыт,

но непреодолим

разрыв времён в канун грядущей встречи.

Мы – то о чём с тобой не говорим.

Мы - то о чём судачат и перечат.

Свершилась осень.

Сад пустынен.

Меланхолична суета паденья листьев.

Для унынья не нужен повод.

Высота ночного неба неизбежно

ведёт к вторжению в глаза,

но замыкать печально вежды не смею –

нет пути назад

в расплавленное солнцем лето,

где дым, переходящий в гарь,

такие требует сюжеты,

что не поможет и букварь.

Звенит стеклянная природа –

свершилась осень навсегда.

И нет бездонней небосвода,

где собирается вода

Вода мерцает.

Непогода двоится в свете фонарей.

А пешеход у перехода

страшится двинуться за ней в ночную тьму,

в осенний город,

что опрометчиво продрог

и завораживает морок

на перепутье трёх дорог.

Захлопнут мир чистописанья,

пришла пора черновиков!

Деревьев мокрых угасанье,

движение материков –

неравномерно,

но цинично в контексте выдуманных фраз.

А светофор глядит по-птичьи,

прищуривая красный глаз.

И выбирает не дорогу –

закоренелый пешеход –

а безопасный переход

к невыученному уроку

Желать возбраняется, ибо –…

А дальше – сплошные тире.

А вы бы влюбиться могли бы

под шелест дождя в ноябре?

А вам бы по мокнущим листьям

хотелось в ничейную ночь,

прокравшись неслышно, по лисьи,

осеннюю грусть превозмочь

в пределах холодной квартиры,

где не ожидает никто?

А дальше – сплошные пунктиры.

И ты понимаешь – не то.

Цепочку привычных ошибок

размоет неоновый свет.

Желать возбраняется,

ибо у времени прошлого нет

Привычно поставь на орла,

подбрось на удачу монету –

пусть будет дорога бела,

и добрыми будут приметы!

В котомке –

берёзовый свет

в коротком осенней убранстве –

пожитков других больше нет.

Меня обвинять в постоянстве не смейте –

я выбрал свой путь

и в меньшей его половине

надеюсь рассвет зачерпнуть

с дурманящим духом полыни.

И, выпив до дна окоём,

дойдя до границ, до предела

себя я представлю орлом…

А птичка уже улетела.

Идём по вчерашней дороге во мрак,

позабытый едва:

где нож –

аргумент в диалоге,

где пуля сильней,

чем слова.

Казалось бы в прошлом столетьиза всё рассчитавшись сполна,

забыв про хозяйские плети,

из тлена восстала страна.

Но чуда, увы, не случилось –

под лживые речи вождей

холопство опять проявилось

и поработило людей.

И снова в моей ойкумене

бесцельная длится ходьба.

И сколько ещё поколений

хранить будет в сердце раба?

Себя стыдиться – грех.

Себя стыдить –

пристало ежедневно, ежечасно.

Пространство слова станет безопасно,

когда его захочешь уценить.

Попробуй только изменить судьбе,

свой дар отдать кому-то в услуженье –

и понёсёшь такое пораженье,

что никогда не извинишь себе!

Грех – не стыдиться:

грех – себя предать,

чтобы потом бессонными ночами

слова пытаться возродить свечами

и смыслы пустотою побеждать

А у Шариковых и подшипники

слабо крутятся и скрипят,

но работою над ошибками

отягчать себя не хотят.

А у Шариковых даже ролики

в калиброванных головах

превращаются часто в нолики,

измельчённые в жерновах скудных мыслей.

И не воздастся им

по неправедным по делам.Им привычно затворов клацанье

со стрельбою по головам

несогласных и неприкаянных,

плохо мыслящих в унисон.

И у Авеля, и у Каина есть свой выбор.

И свой резон




Похожие работы:

«КОМИССИЯ ФИП ПО ТРАДИЦИОННОЙ ФИЛАТЕЛИИСПЕЦИАЛЬНЫЙ РЕГЛАМЕНТ ПО ОЦЕНКЕ ТРАДИЦИОННОЙ ФИЛАТЕЛИИ НА ВЫСТАВКАХ ФИП Статья 1: Конкурсные выставки В соответствии со статьей 1.4. Генерального регламента ФИП по оценке конкурсных экспонатов на выставках ФИП (ГРЕВ), настоящий Специальный регламент был разработан, чтобы допол...»

«12700Имя сказочного персонажа: Глинышек.Туристский бренд, который представляет персонаж:  "Яранск – родина Глинышка"Описание сказочного персонажа:  Сказочный глиняный мальчик, Глинышек, трудолюбивый, ловкий, смекалисты...»

«Концерн Беллегпром УО "Барановнчскнй государственный колледж лёгкой промышленности имени B.F.Чернышева" "Утверждаю" Зам.директора по учебной работе С.Г.ГизунМЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ по изучению дисциплины: История стилей в искусстве и костюме для учащихся заочного отделения специальность: 2-50 01 02 Конструирование и технологии ш...»

«Основная образовательная программа основного общего образования2. Содержательный раздел.2.2. Рабочая программа учебного предмета "История (История России)" для учащихся 5-9 классовСоставитель: Капустянская Т.Н., учитель истории и обществознания Кемерово 2016СОДЕРЖАНИЕ ДОКУМЕНТА1.Пояснительная записка 2.Планируемые результа...»

«Дни воинской славы и памятные даты России в 2017 году Наш мир не стоит на месте. Каждый год нам есть, о чем вспомнить, за что поблагодарить и чем опечалиться. И ежегодно отмечается множество знаменательных дат, которые, тем или иным образом, связаны с развитием человечества. Помнить их нужно и важно, ведь без этого история наш...»

«Классный час Мы граждане великой России.Цели:1. Познакомить учащихся с понятиями: "государство", "гражданин", "конституция", "государственные символы страны: флаг, герб, гимн"; 2. Развивать интерес к истории России;3. Воспитывать чувство гордости за свою страну, чувство патриотизма, любви к своей Родин...»

«НАУЧНЫЙ СТИЛЬ Научный стиль — функциональный стиль речи литературного языка, которому присущ ряд особенностей: предварительное обдумывание высказывания, монологический характер, строгий отбор языковых средств, тяготение к нормированной речи. Стиль научных работ определяется их содержанием и целями научн...»

«Муниципальное казённое общеобразовательное учреждение "Демушкинская средняя школа Сасовского района Рязанской области "Право и мораль: проблемы современного общества" Выполнила: Гаврилова Мария Андреевна, ученица 8класса. Руководитель: Савина Галина Владимировна, учи...»

«Философия параллельности миров Сама концепция параллельного мира сначала зародилась в философских размышлениях и развлекательных художественных историях, и лишь затем ею заинтересовались научные умы. Суть заключается в знакомом нам со школьного...»

«4.4.4 ФО “Свод проекта бюджета в части источников. Печать приложений к проекту бюджета, проекту изменений в бюджет”Версия 1.0 Инструкцию подготовил (а): Т.В Махонина 2016 год История измен...»

«Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение Средняя общеобразовательная школа с. Новополеводино Балаковского района Саратовской области "Согласовано" "Утверждено" Зам. Директора по УВР Директор школы _М В.Ейни...»

«Методическая разработка открытого занятия "Первая мировая война"Разработчик: Ерохина Л.Г.НИЖНЕВАРТОВСК-2017Тема занятия: Тема 11.3 Первая мировая война Дата проведения занятия: Группа: Вид занятия Комбинированное занятие Цель занятия Дидактическая: ознакомление обучающихся с боевыми дейст...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Санкт-Петербургский государственный университет"ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТАНА ТЕМУ: "ЗАБОЛЕВАНИЯ ПАРОДОНТА У ПАЦИЕНТО...»

«Перспективный план проведения аттестации педагогических кадров №\пФИО Должность Квалификационная категория Годы 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 2019 Ульянова Елена Петровна учитель истории и обществознания зам.директора по УВР Высшая Высшая март де...»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕСРЕДНЯЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА № 71ОРДЖОНИКИДЗЕВСКОГО РАЙОНА ГО ГОРОД УФА РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАНРАССМОТРЕНО На заседании ШМО Протокол № 1 От "." _ 20. г. Руководитель ШМО О.Е. Шабанова СОГЛАСОВАНО Зам. Директора по УВР _ З.Ч. Мусина УТВЕРЖДАЮ Директор МБОУ...»

«МБОУ СОШ №12 г. Кызыла имени воинов-интернационалистов г. Кызыла Разработка внеклассной игры "Правовой калейдоскоп" Учитель истории: Ооржак О.В Кызыл 2015Цель игры: Стимулировать интерес к общественно-политической жизни, развитию творческого мышления, навыков правомерного поведения, формировать умения анализ...»

«В номере История праздника День знаний – стр. 1 Наше интервью – стр.3 Школьные новости стр.3 О Дне здоровья – стр.3 Осенние фантазии – стр.4 Наше летостр.5 23 февраля 287210546355Первый день осенний в солнечных лучах,Мальчики – в костюмах, девочки – в бантах.Радостью искрится нынче всё вокруг,И пест...»

«Утверждаю Директор КГУ СОШ №13 Аширов Е.С Интеллектуальная игра "Самый умный" Интеллектуальная игра Самый умный(9-10классы).Цель мероприятия: Повторить изученное в свободной форме, углубить представление учеников по разным вопросам, расширить кругозор учеников, определить интеллектуальные способности  учащихся, степень обладания нес...»

«Назовите хронологические рамки исторического периода, получившего название "Средние века" Назовите исторический термин, обозначающий процесс переселения и расселения германских племён на территории Римской империи. Как называются земельные владения, получаемые за службу? Какое важное историческое событие произошло в 751 г.? Как называе...»

«ГБПОУ РМ "Саранский техникум энергетики и электронной техники имени А.И. Полежаева" Исследовательская работа по дисциплине "Операционные системы" специальности СПО 09.02.01 "Компьютерные системы и...»

«Адаптированная образовательная программа по истории 8 класс Выполнила: Хабибуллина Лариса Александровна Пояснительная записка Количество часов 68Программа разработана на основе:Требований Федерального государственного образовательного стандарта основного обще...»

«ПРИТЧА О СТРАХЕ БОЖИЕМДействующие лица: Ведущий Сережа Аня Действие происходит у них дома. Из окна виден соседский дом.Ведущий: Я расскажу для вас историю вот эту: Она случилась, верно, прошлым летом,...»

«Урок-игра Путешествие по Древнему Египту Задача: обобщить знания учеников по теме "Древний Египет".Цели игры: Образовательные: обобщение и систематизация ранее полученного материала, закрепление основных ведущих идей темы. Развивающие: развитие коммуникативных навыков, умения излагать свою точку зрения; развитие умения воспроизво...»

«Барзан — посёлок в Иракском Курдистане, под г. Амадие, на берегу р. Большой Заб; центр одноименного округа (каза Мерга-Сур, провинция Эрбиль). курдское племя, проживающее в этом округе и сыгравшее большую роль в истории курдского национально-освободительного д...»

«муниципальное автономное общеобразовательное учреждение Перевозского муниципального района Нижегородской области Ичалковская средняя школа Контрольная работа по теме Цивилизация и культура в формате ЕГЭ 10 класс Ганюшин Михаил Евгеньевич учитель истории и обществознания высшей квалификационной категории Ичалки, 2015-2016 уче...»

«Содержание.1. Введение.. 2 стр.3. Описание проведения опытов.. 3 стр.4. Условия образования и роста плесени. 6 стр.5. Роль плесени в жизни человека.. 7 стр.6. Заключение.. 10 стр.7. Список используемых источнико...»

«Кудрявцева Е.Л. Волкова Т.В.КРЕАТИВНОСТЬ БИЛИНГВОВ: ПРОШЛОЕ И БУДУЩЕЕ Кто видит больше: человек, стоящий у подножия горы (монолингв), на ее склоне (искусственный билингв) или на вершине (билингв). Мало подняться на вершину, нужно прийт...»

«учебно-методическое пособие "Структурно-функциональная организация клеток" В учебно-методическом пособии "Структурно-функциональная организация клеток" изложены сведения о современных представлениях о строении и функциях прокариотиче...»

«Итоговый тест (8 класс) История Нового времени (1800-1913 гг.) Вариант 11. Какая из названных стран была первой страной, завершившей промышленный переворот?1) Англия2) Франция3) Германия4) Италия2. Формы промышленных мон...»







 
2017 www.docx.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - интернет материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.