WWW.DOCX.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет материалы
 

«Самостоятельная работа № 5 Сравнение фрагментов разных редакций романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» - глава 15 «Сон Никанора Ивановича». Определите эпизоды данной главы и ...»

Самостоятельная работа № 5

Сравнение фрагментов разных редакций романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» - глава 15 «Сон Никанора Ивановича».

Определите эпизоды данной главы и установите их соотношение в истории текста романа.

Где находится Никанор Иванович в начале посвященной ему главы в каждой редакции романа?

Где Никанор Иванович видит сон в каждой редакции романа?

Найдите и сравните в тексте разных редакций романа скрепы, соединяющие сон Никанора Ивановича и реальные события.

Определите атрибуты театра / тюрьмы и проведите наблюдение над их решением в каждой редакции романа.

Первая редакция (1928–1930)

Глава XII.

Разговор по душам.

– [Итак] Значит, гражданин Поротый, две тысячи рублей вы уплатили гражданину Иванову за дом в Серпухове?

– Да, так. Так, точно [ – ответил Поротый, – ] уплатил я. Только [Христом Богом клянусь] при этом клятвенно говорю, не получал я от Воланда никаких денег! – ответил Поротый.

Впрочем вряд ли в отвечавш[ий]ем можно было признать председателя. Сидел скуластый исхудавший, [жалкий] совсем другой человек и жиденькие волосы до того перепутались и слиплись у него на голове, что казались кудрявыми. Взгляд был тверд.

– Так. [Откуда же взялись у вас пять тысяч рублей?] Из каких же уплатили? Из собственных?

– Собственные мои, колдовские, – ответил Поротый, [безумно] твердо глядя.

– Так. А куда же вы дели, полученные от Воланда въездные?

– Не получал, – одним дыханием сказал По- ||

ротый.

– Это ваша подпись? – спросил[и] человек у Поротого, указывая на подпись на контракте[.], где было написано: 5 т. рублей согласно контракту от гр. Воланд принял

– Моя. Только я не писал.

– Гм. Значит она подложная?

– Подложная, бесовская.

– Так. А граждане Корольков и Петров видели как вы получали. Они лгут?

– Лгут. Наваждение.

– Так. И члены правления лгут. И общее собрание?

– Так точно лгут. Им нечистый глаза отвел. А общего собрания не было.

– Ага. Значит не было денег за квартиру?

– Не было.

– Были ваши собственные. Откуда они у вас. Такая большая сумма?

– [<П>] Зародились под подушкой.

– Предупреждаю вас, гражданин Поротый, что разговаривая таким нелепым образом вы сильно ухудшаете ваше положение. ||

– Ничего. [<Вы>] Я пострадать хочу.

– Вы и пострадаете. Вы меня время заставляете зря терять. Вы взятки брали?

– Брал.

– Из взяток составились пять тысяч?

– Какое там. По мелочам брал. Все прожито.

– Так. Правду говорите?

– Христом Богом клянусь.

– Что это вы партийный, а [Б] все время Бога упоминаете? Веруете?

– Какой я партийный. Так…

– Зачем же вступили в партию.

– Из корыстолюбия.

– Вот теперь вы откровенно говорите.

– А в Бога Господа верую, – вдруг сказал Поротый, – верую с сего 10-го июня и во дiавола.

– Дело ваше. Ну-с, итак согласны признать, что из пяти тысяч, полученных вами за квартиру, две [вы ра] вы присвоили.

– Согласен, что присвоил две. Только за ||

квартиру ничего не получал. А подпись вам тоже мерещится.

Следователь рассмеялся и головой покачал.





– Мне[,]? [н]Нет, не мерещится.

– Вы, т. следователь понимайте, – вдруг сказал проникновенно Поротый, – что я за то только и страдаю, что бес подкинул мне деньги, а я соблазнился, думал на старость угол себе в Серпухове обеспечить. Мне бы сообразить, что деньги под подушкой… Только я власть предупреждаю, что у меня во вверенном мне доме нечистая сила появилась. Ремонт в Сов. России в день сделать нельзя, хоть это примите во внимание.

– Оригинальный вы человек, Поротый. Только опять-таки предупреждаю, что если вы при помощи эти[ми]х глупы[ми]х фокус[ами]ов думаете выскочить, жестоко ошибаетесь. Как раз наоборот выйдет.

– Полон я скверны был, – мечтательно заговорил Поротый строго и гордо, людей и Бога обманывал, но с ложью по дорогам ходишь, а потом и споткнешься. В тюрьму сяду с фактическим наслаждением. ||

– Сядете. Нельзя на общественные деньги дома в Серпухове покупать. Кстати, адрес продавца скажите.

– В 3-й Мещанской купца Ватрушкина бывший дом.

– Так. Прочтите, подпишите. Только на суде потом не извольте говорить, что подпись бесовская и что вы не подписывали.

– Зачем же, – кротко отозвался Поротый, овладевая ручкой, – тут уж дело чистое, – он перекрестился, – с крестом подпишем.

– Штукарь вы, Поротый. Да вы прочтите, что подписываете. Так ли я записал ваши показания?

– Зачем же. Не обидите погибшего. ||

Вторая редакция (1932–1936)

Первый вариант главы

217

Глава 8.

[Московские ночи.]

{Необыкновенные приключения Босого}

{Замок чудес.}

Лишь только неизвестные вывели из подворотни Никифора Ивановича Босого и в неизвестном направлении повели, странное чувство овладело душой председателя.

И даже трудно это чувство определить Босо[й]му начало казаться, что его Босого более на свете нет. Был председатель Босой, но его уничтожили. Началось с ощущения униженности, потери собственной воли. Но это очень быстро прошло. И шагая между двух, которые, как бы, прилипши к плечам его шли за ним, Босой думал о том, что он… он – другой человек. О том, что произошло что-то вследствие чего никогда ||

218

не вернется его прежняя жизнь.

Не только внешне, но и внутренне. Он не будет любоваться рассветом как прежний Босой. Он не будет есть, пить и засыпать как прежний Босой. У него не будет прежних радостей, но не будет и прежних печалей. Но что же будет? Этого Босой не знал и в смертельной тоске изредка проводил рукой по груди. Грустный червь вился где-то внутри у его сердца и, может быть этим движением Босой хотел изгнать его.

Неизвестные посадили председателя в трамвай и увезли его вдаль – на окраину Москвы. Там вышли из трамвая и некоторое время шли пешком и пришли в безотрадные ||

219

места к высочайшей каменной стене.

Вовсе не потому, что москвич Босой знал эти места, был наслышан о них, нет, просто иным каким-то способом, кожей что ли Босой понял, что его ведут для того, чтобы совершить с ним самое ужасное, что могут совершить с человеком – лишить свободы.

Босой Никифор Иванович был тупым человеком, это пора признать. Он не был ни любопытен, ни любознателен. Он не слышал музыки, не знал стихов[,]. Любил ли он политику? Нет, он терпеть не мог ее. Как относился он к людям? Он их презирал и боялся. Любил смешное? Нет. Женщин? Нет. Он презирал их вдвойне. Что-нибудь ненавидел? Нет. Был жесток? ||

220

Вероятно. Когда при нем избивали, скажем, людей, а это, как и каждому, Босому приходилось нередко видеть в своей однообразной жизни, он улыбался, полагая, что это нужно.

Лишь только паскудная в десять человеческих ростов стена придвинулась к глазам Босого, он постарался вспомнить, что он любил. И ничего не вспомнил, кроме клеенчатой скатерти на столе, а на этой клеенке тарелку, а на тарелке голландскую селедк<у> и плавающий в мутной жиже лук. Но тут же в медленных мозгах Босого явилась мысль о том, что, что бы ни случилось с ним за этой стеной, сколько бы он ни провел за нею времени, был ли бы ||

Второй вариант главы

Глава 16.

[Замок чудес]

{Что видел во сне Босой.}

{Что снилось Босому.}

С того самого момента, как Никанора Ивановича Босого взяли под руки и вывели в ворота, он не сомневался в том, что его [в]ведут в тюрьму.

И странное, никогда еще в жизни им не испытанное, чувство охватило его. Никанор Иванович глянул на раскаленное солнце над Садовой улицей и вдруг сообразил, что прежняя его жизнь кончена, а начинается новая. Какова она будет, Никанор Иванович не знал, да и не очень опасался, что ему угрожает что-нибудь страшное. Но Никанор Иванович неожиданно понял, что человек после тюрьмы не то что становится новым человеком, но даже как бы обязан им стать. Как будто бы внезапно макнули Никанора ||

Ивановича в котел, вынули и стал новый Никанор Иванович, на прежнего совершенно не похожий.

Вот это-то и есть самое главное, а вовсе не страхи, иногда не оправдывающиеся. Понял это и Никанор Иванович, хотя был, по секрету говоря, тупым человеком.

Первые ожидания Никанора Ивановича как будто оправдались: спутники привезли его на закате солнца на окраину Москвы к неприглядному зданию, о котором Никанор Иванович понаслышке знал, что это тюрьма. Следующие впечатления тоже были как будто тюремные. Никанору Ивановичу пришлось пройти ряд скучных формальностей. Никанора Ивановича записали в какую-то книгу, подвергли осмотру его одежду, причем лишили Никанора Ива- ||

новича подтяжек и пояса. А после этого все пошло совершенно не так, как представлял себе Никанор Иванович.

Придерживая руками спадающие брюки, Никанор Иванович, вслед за молчаливым спутником, пошел куда-то, по каким-то коридорам и не успел опомниться, как оказался голым и под душем. В то время, пока Никанор Иванович намыливал себя и тер мочалкой, одежда его куда-то исчезла, а когда настало время одеваться, она вернулась, причем была сухая, пахла чем-то лекарственным, брюки стали короче, а рубашка и пиджак съежились, так что полный Никанор Иванович не застегивал больше ворота. ||

А далее все сложилось так, что Никанор Иванович впал в полное изумление и пребывал в нем до тех пор, пока не сообразил, что видит сон.

Именно, Никанора Ивановича повели по светлым, широким коридорам, в которых из-под потолка лампы изливали ослепительный, радостный и вечный свет.

Никанору Ивановичу смутно показалось, что его подвели к большим лакированным дверям и тут же сверху веселый гулкий бас сказал:

– Здравствуйте, Никанор Иванович! Сдавайте валюту!

Никанор Иванович вздрогнул, поднял глаза и увидел над дверью черный громкоговоритель. ||

Затем Никанор Иванович очутился в большом зале и сразу убедился, что это театральный зал. Под золоченым потолком сияли хрустальные люстры, на стенах – кенкеты, была сцена, перед ней суфлерская будка, на сцене большое кресло малинового бархата, столик с колокольчиком и черный бархатный задний занавес.

Удивило Никанора Ивановича то, что все это безумно пахло карболовой кислотой.

Кроме того, поразился Никанор Иванович тем обстоятельством, что зрители, а их было по первому взгляду человек полтораста, сидели не на стульях, а просто на полу[.] [Д]довольно тесно.

Тут смутно запомнил Никанор Иванович, что все зрители были мужеского пола, все с бородами и с усами, отчего казались несколько старше своих лет.

На Никанора Ивановича никто не обратил внимания, и тогда он последовал общему примеру, то есть уселся на пол, оказавшись между худым дантистом, как выяснилось впоследствии, и каким-то здоровяком с рыжей бородой, бывшим рыбным торговцем, тоже как узналось в свое время.

Глядя с любопытством на сцену, Никанор Иванович увидел, как на ней появился хорошо одетый, в сером ко- ||

стюме, гладко выбритый, гладко причесанный молодой человек с приятными чертами лица.

Зал затих при его появлении, глядя на молодого человека с ожиданием и весельем.

– Сидите? – спросил молодой человек мягким баритоном[.] и улыбнулся залу.

Многие улыбнулись ему в ответ в зале и послышались голоса:

– Сидим… сидим…

– И как вам не надоест? – удивился молодой человек, – все люди, как люди, ходят по улицам, прекрасная погода, а вы здесь торчите! Ну, ладно!

И продолжал:

– Итак, [в] следующим номером ||

нашей программы – Никанор Иванович Босой, председатель домового комитета. Попросим его!

И тут громовой аплодисмент потряс ярко освещенный зал.

Никанор Иванович страшно удивился, а молодой человек поманил его пальцем, и Никанор Иванович, не помня себя, очутился на сцене. Тут ему в глаза ударил яркий цветной свет снизу, из рампы.

– Ну, Никанор Иванович, покажите нам пример, – задушевно заговорил молодой человек, – и сдавайте валюту.

Зал затих.

Тут Никанор Иванович вспомнил все те страстные, все убедительные слова, которые он ||

приготовил, пока влекся в тюрьму, и выговорил так:

– Богом клянусь…

Но не успел кончить, потому что зал ответил ему негодующим криком[:]. Никанор Иванович заморгал глазами и замолчал.

– Нету валюты? – спросил молодой человек, с любопытством глядя на Никанора Ивановича.

– Нету! – ответил Босой.

– Так, – отозвался молодой человек, – а откуда же появились триста долларов, которые оказались в сортире?

– Подбросил злодей переводчик! – со страстью ответил Босой и застыл от удивления: зал разразился диким негодующим воплем, а когда он утих, молодой человек сказал с недоумением: ||

– Вот какие басни Крылова приходится выслушивать! Подбросили триста долларов! Все вы, валютчики! Обращаюсь к вам, как к специалистам! Мыслимое ли дело, чтобы кто-нибудь подбросил триста долларов?

– Мы не валютчики, – раздались голоса в зале, – но дело это немыслимое.

– Спрошу вас, – продолжал молодой человек, – что могут подбросить?

– Ребенка! – ответил в зале кто-то.

– Браво, правильно! – сказал молодой человек, – ребенка могут подбросить, прокламацию, но таких идиотов, чтобы подбрасывали триста долларов, ||

нету в природе!

И обратившись к Никанору Ивановичу, молодой человек сказал печально:

– Огорчили вы меня, Никанор Иванович! А я на вас надеялся! Итак, номер наш не удался.

Свист раздался в зале.

– Мерзавец он! валютчик! –

закричал кто-то в зале, негодуя, – а из-за таких и мы терпим невинно!

– Не ругайте его! – сказал добродушно молодой человек, – он раскается. И обратив к Никанору Ивановичу глаза, полные слез, сказал:

– Не ожидал я от вас этого, Никанор Иванович!

И, вздохнув, добавил: ||

– Ну, идите, Никанор Иванович, на место.

После чего повернулся к залу и, позвонив в колокольчик, громко воскликнул:

– Антракт, негодяи!

После чего исчез со сцены совершенно бесшумно.

Потрясенный Никанор Иванович не помнил, как протекал антракт. После же антракта молодой человек появился вновь, позвонил в колокольчик и громко заявил:

– Попрошу на сцену Сергея [Бухарыча] {Герардовича} Дунчиль!

Дунчиль оказался благообразным, но сильно запущенным гражданином лет пятидесяти, а без бороды – сорока двух.

– Сергей Бухарыч, – обратился к ||

нему молодой человек, – вот уж полтора месяца вы сидите здесь, а между тем государство нуждается в валюте. Вы человек интеллигентный, прекрасно это понимаете, и ничем не хотите помочь.

– К сожалению, ничем помочь не могу, валюты у меня нет, – ответил Дунчиль.

– Так нет ли, по крайней мере, бриллиантов, – спросил тоскливо молодой человек.

– И бриллиантов нет, – сказал Дунчиль.

Молодой человек печально повесил голову и задумался. Потом хлопнул в ладоши.

Черный бархат раздвинулся, и на сцену вышла дама прилично одетая в каком-то жакете по последней моде без во- ||

ротника.

Дама эта имела крайне встревоженный вид. Дунчиль остался спокойным и поглядел на даму высокомерно.

Зал с величайшим любопытством созерцал неожиданное и единственное существо женского пола на сцене.

– Кто эта дама? – спросил у Дунчиля молодой человек.

– Это моя жена, – с достоинством ответил Дунчиль и [поглядел] посмотрел на длинную шею без воротника с некоторым отвращением.

– Вот какого рода обстоятельство, медам Дунчиль, – заговорил молодой человек, – мы потревожили вас, чтобы спросить, нет ли у вашего супруга валюты?

Дама встревоженно дернулась и ответила[:] с полной искренностью:

– Он всё решительно сдал.

– Так, – отозвался молодой человек, – ну что ж, в таком случае мы сейчас ||

отпустим его. Раз он всё сдал, то надлежит его немедленно отпустить как птицу на свободу. Приношу вам мои глубокие извинения, медам, что мы задержали вашего супруга. Маленькое недоразумение: мы не верили ему, а теперь верим. Вы свободны, Сергей Герардович! – обратился молодой человек к Дунчилю и сделал царственный жест.

Дунчиль шевельнулся, повернулся и хотел уйти со сцены, как вдруг молодой человек произнес:

– Виноват, одну минуточку!

Дунчиль остановился.

– Позвольте вам на прощание показать фокус! – и молодой человек хлопнул в ладоши.

Тут же под потолком сцены вспыхнули лампионы, черный занавес распахнулся и вздрогнувший Никанор Иванович Босой, увидел как выступила на ||

помост красавица в прозрачном длинном балахоне, сквозь котор[ое]ый светилось горячим светом ее тело. Красавица улыбалась, сверкая зубами, играя черными мохнатыми ресницами.

В руках у красавицы была черная бархатная подушка, а на ней, разбрызгивая во все стороны разноцветные искры покоились бриллианты как лесные орехи, связанные в единую цепь. Рядом с бриллиантами лежали три толстых пачки, перевязанных конфетными ленточками.

– Восемнадцать тысяч долларов и колье в сорок тысяч золотом, – объявил молодой человек при полном молчании всего театра, – хранились у Сергея Герардовича Дунчиль в городе Харькове в квартире его любовницы, – молодой человек указал на красавицу, – Иды Геркулановны Ко- ||

совской. Вы, Сергей Герардович, охмуряло и врун, – сурово сказал молодой человек, уничтожая Дунчиля огненным взглядом, – ступайте же теперь домой и постарайтесь исправиться!

Тут дама без воротника вдруг пронзительно крикнула «Негодяй!» и, меняясь в цвете лица из желтоватого, в багровый из багрового в желтый, а затем в чисто меловой, Сергей Герардович Дунчиль качнулся и стал падать в обмороке, но чьи-то руки подхватили его. И тотчас по волшебству погасли лампионы {на сцене}, провалилась в люк красавица, исчезли супруги Дунчиль.

И опять наступил антракт ознаменов<авшийся> ||

Раскисший в собственном поту, Никанор Иванович открыл глаза, но убедился, что продолжает спать и видит сны. На сей раз ему <sic> приснились, что появились между зрителей повара в белых колпаках и стали раздавать суп. Помнится один из них был веселый круглолицый и, черпая суп громадной ложкой, всё приговаривал:

– Сдавайте, ребята, валюту. Ну чего вам тут на полу сидеть!

Похлебав супу без аппетита, Босой опять вынужден был зажмуриться, так как засверкали лампионы на сцене.

Вышедший из бархата молодой чело- ||

век звучно объявил, что известный артист Прюнин исполнит отрывки из сочинения Пушкина «Скупой рыцарь»

Босой хорошо знал фамилию сочинителя Пушкина, ибо очень часто слышал, да и сам говорил «А за квартиру Пушкин платить будет?» и поэтому с любопытством уставился на сцену.

А на ней появился весьма пожилой бритый человек во фраке, тотчас скроил мрачное лицо и глядя в угол, заговорил нараспев:

– Счастливый день!....Фрачник рассказал далее, что сокровища его растут и делал это столь выразительно, что притихшей публике показалось, будто действительно на сцене стоят сундуки с золотом, принадлежащим фрачнику. Сам о себе фрачный человек рассказал много нехорошего. Босой, очень помрачнев, слышал, ||

что какая-то несчастная вдова под дождем на коленях стояла, но не тронула черствого сердца артиста. Затем фрачник стал обращаться к кому-то, кого на сцене не было и за этого отсутствующего сам же себе отвечал, причем у Босого всё спуталось, потому что артист называл себя то государем, то бароном, то отцом, то сыном, то на вы, то на ты. И понял Босой только одно, что артист умер злою смертью, выкликнув «Ключи! ключи мои! и повалившись после этого на колени, хрипя и срывая с себя галстух.

Умерев он встал, отряхнул пыль с фрачных коленей, улыбаясь поклонился и при жидких аплодисментах удалился.

Молодой человек, вышел из бархата и заговорил так: ||

– Ну-с, вы слышали, граждане, сейчас, как знаменитый артист Потап Петрович со свойственным ему мастерством прочитал вам Скупого рыцаря. Рыцарь говорил, что резвые нимфы сбегутся к нему и прочее. Предупреждаю вас, дорогие граждане, что ничего этого с вами не будет. Никакие нимфы к вам не сбегутся и музы ему дань не принесут и чертогов он никаких не воздвигнет и вообще он говорил чепуху. Кончилось со скупым рыцарем очень худо – он помер от удара, так и не увидев ни нимф ни муз, и с вами будет тоже очень нехорошо, если валюты не сдадите.

И тут свет в лампах превратился в тяжелый красный и во всех углах зловеще закричали рупоры:

– Сдавайте валюту!

Поэзия Пушкина, видимо, произвела ||

сильнейшее впечатление на зрителей.

Босому стало сниться, что какой-то маленький человечек, дико заросший разноцветной бородой, застенчиво улыбаясь, сказал, [в <1 буква нрзб>] когда смолкли мрачные рупоры:

– Я сдаю валюту…

Через минуту он был на сцене.

– Молодец Курицын Владимир! – воскликнул распорядитель, – я всегда это утверждал. Итак?

– Сдаю, – застенчиво шепнул молодец Курицын.

– Сколько?

– Тыщу двести, – ответил Курицын.

– Всё, что есть? – спросил распорядитель и стала тишина.

– Всё.

Распорядитель повернул за плечо к себе Курицына и несколько секунд смотрел не отрываясь Курицыну в глаза. Босому ||

показалось, что лучи ударили из глаз распорядителя и пронизывают Курицына насквозь. В зале никто не дышал.

– Верю! – наконец воскликнул распорядитель и зал дыхнул как один человек, – верю. Глядите – эти глаза не лгут!

И верно: мутноватые глазки Курицына ничего не выражали кроме правды.

– Ну, где спрятаны? – спросил распорядитель и опять замер зал.

– Пречистенка, 2-й Лимонный, дом 103, квартира 15.

– Место?

– У тетки Пороховниковой Клавдии Ильинишны В леднике под балкой, поворотя направо[.], в коробке из-под сардинок.

[Зал проворчал] Гул прошел по залу.

[ –] Распорядитель всплеснул руками.

– Видали вы, – вскричал он, – что-либо подобное? Да, ведь, они же там заплесневеют? Ну, мыслимо ли [доллары] доверить таким людям деньги? ||

Он их в ледник засунет или в сортир. Чисто как дети, ей-Богу!

Курицын сконфуженно повесил голову.

– Деньги, – продолжал распорядитель, – не в ледниках должны храниться, а в госбанке в специальных сухих и хорошо охраняемых помещениях. И на эти деньги не теткины крысы должны любоваться, а на деньги эти государство машины будет закупать, заводы строить! Стыдно, Курицын!

Курицын и сам не знал, куда ему деваться и только колупал ногтем свой вдрызг засаленный пиджачок.

– Ну, ладно, кто старое помянет, – сказал распорядитель и добавил: – да… кстати… за одним разом чтобы… у тетки есть? Ну между нами? А? ||

Курицын, никак не ожидавший такого оборота дела, дрогнул и выпучил глаза. Настало молчание.

– Э, Курицын! – ласково и укоризненно воскликнул распорядитель, – а я-то еще похвалил его! А он, на тебе! Взял да и засбоил! Нелепо это, Курицын! Ведь, по лицу видно, что у тетки есть валюта. Зачем же заставлять нас лишний раз машину гонять.

– Есть! – крикнул залихватски Курицын.

– Браво! – вскричал распорядитель и зал поддержал его таким же криком «браво».

Распорядитель тут же велел послать за коробкой в ледник, заодно, чтобы не гонять машину захватить и тетку Клавдию Ильинишну и Курицын исчез с эстрады.

Далее сны Босого потекли [беспрепятственно] [непрерывно] с перерывами. Он ||

то забывался в непрочной дреме на полу то, как казалось ему, просыпался. Проснувшись, однако убеждался, что продолжает грезить. То ему[,] чудилось, что его водили в уборную, то поили чаем все те же белые повара. Потом играла музыка.

Соседи ||

Пятая редакция (1937–1938)

423

Глава 15.

Сон Никанора Ивановича.

Нетрудно догадаться, что толстяк с багровой физиономией, которого поместили, по словам мастера, в комнате № 119 в психиатрической лечебнице, был не кто иной как Никанор Иванович Босой.

Попал он, однако, к профессору Стравинскому не сразу, а предварительно побывав в другом месте.

От другого этого места у Никанора Ивановича осталось в воспоминании мало чего. Помнился только какой-то стол, шкаф и диван и гладкие белые стены.

В этой именно комнате с Никанором Ивановичем, у которого перед глазами всё ||

424

как-то мутилось от приливов крови и душевного волнения лицо, сидевшее за столом вступил[и]о в разговор, но разговор вышел какой-то странный, путаный, а вернее совсем не вышел.

Первый же вопрос, который был задан Никанору Ивановичу был таков:

– Вы Никанор Иванович Босой председатель домкома № 302-бис по Садовой?

На это Никанор Иванович ответил буквально так (а при этом рассмеялся страшным смехом):

– Я Никанор, конечно, Никанор… но какой я, к шуту, председатель!

– То есть как? – спросили Никанора Ивановича[.], прищурившись.

– А так, – ответил он, – ежели я председатель, то я сразу должен был установить, что он нечистая си- ||

425

ла… А то что же это! Пенсне треснуло… весь рваный… Какой он может быть переводчик!

– Кто такой? – спросили у Никанора Ивановича.

– Коровьев! – вскричал Никанор Иванович, – в пятидесятой квартире у нас засел! Пишите: Коровьев. И немедленно надо его изловить. Пятое парадное, там он!

– Откуда валюту взял? – спросили у Никанора Ивановича.

– Не было валюты! Не было! Бог истинный, всемогущий всё видит, а мне туда и дорога, – страстно заговорил Никанор Иванович, – в руках никогда не держал и не подозревал, какая такая валюта! Господь меня наказует за скверну мою, – Никанор Иванович на- ||

426

чал волноваться, то застегивать рубаху, то креститься, то опять застегивать, – брал, брал, но брал нашими советскими! Прописывал за деньги, не спорю, бывало! Хорош и секретарь наш Пролежнев, тоже хорош… Прямо скажем, все воры, но валюты не брал!

На просьбу не валять дурака, а рассказать, как попали доллары в вентиляцию, Никанор Иванович стал на колени и качнулся, раскрыв рот, как бы желая укусить паркет и закричал:

– Желаете землю буду есть, что не брал? Черт он Коровьев!

Всякому терпению положен предел и за столом, уже повысив голос, на- ||

427

мекнули Никанору Ивановичу, что ему худо будет, если он не заговорит по-человечески.

Тут комнату с диваном и столом огласил дикий рев Никанора Ивановича, вскочившего с колен:

– Вон он, вон он за шкафом! Вон ухмыляется… и пенсне[…] его! Держите его[,]! Держите его! Окропить помещение!

Кровь отлила от лица Никанора Ивановича, он дрожал и крестил воздух, метнулся к двери, бросился обратно, запел какую-то молитву и, наконец, понес [совершенную] полную околесину.

Стало совершенно ясно, что Никанор Иванович ни к каким разговорам не пригоден. Его вывели, поместили в отдельной комнате, где он немного ||

428

поутих и не кричал уже, а только молился и всхлипывал.

Тем временем на Садовую съездили, и в квартире № 50 побывали. Само собою разумеется, что никакого Коровьева там не нашли и никакого Коровьева никто в доме не знал и не видел. Квартира покойного Берлиоза была [закрыта] пуста и в кабинете мирно висели печати на шкафах. Пуста была и половина Лиходеева, уехавшего во Владикавказ.

С тем и уехали с Садовой, причем с уехавшими отбыл растерянный и подавленный секретарь Пролежнев.

Вечером Никанор Иванович был доставлен в лечебницу. Там он вел себя беспокойно настолько, что ему пришлось ||

429

сделать чудодейственное вспрыскивание по рецепту Стравинского и лишь после полуночи Никанор Иванович уснул, уснул [тяжело] изредка [мыча.] издавая тяжелое страдальческое мычание.

Но чем дальше, тем легче становился его сон. Он перестал ворочаться и стонать, задышал легко и ровно и пост у него в комнате сняли.

Тогда Никанора Ивановича посетило сновидение, в основе которого несомненно были его сегодняшние переживания.

Началось с того, что Никанору Ивановичу привиделось, что его подводят и очень торжественно какие-то люди с золотыми трубами в руках к большим лакированным дверям. У этих дверей спутники сыграли туш Никанору Ивановичу, а затем гулкий бас с небес ||

430

сказал весело:

– [Зд] Добро пожаловать, Никанор Иванович! Сдавайте валюту!

Удивившись, Никанор Иванович увидел над собою черный громкоговоритель [<и>]. Затем он очутился почему-то в театральном зале, где под золоченым потолком сияли хрустальные люстры, а на стенах кенкеты. Все было как следует: имелась сцена задернутая бархатным занавесом по темно-вишневому фону усеянн<ым> как звездочками изображениями золотых увеличенных десяток, суфлерская [публика] будка и даже публика. Удивило Никанора Ивановича то, что вся публика была одного пола – мужского и вся почему-то с бородами.

Кроме того поразительно было то, ||

431

что публика сидела не на стульях как бывает в жизни а на полу, великолепно натертом и скользком.

Конфузясь в новом и большом обществе, Никанор Иванович, помявшись некоторое время, последовал общему примеру и уселся на паркет, [оказавшись] примостившись между каким-то рыжим до огненности здоровяком-бородачом и другим бледным и сильно заросшим гражданином. Никто не обратил внимания на Никанора Ивановича.

Тут послышался колокольчик свет в зале потух, занавесь разошлась в стороны и обнаружилась сцена с креслом, столиком, на котором помещался колокольчик золотой с алмазами и задником глухим черным, бархатным.

Из кулис тут показался артист в смокинге, гладко выбритый и причесанный на ||

432

пробор, молодой и с очень приятными чертами лица.

В зале оживилась публика, все повернулись к сцене.

Артист подошел к будке, потер руки.

– Сидите? – спросил он мягким баритоном и улыбнулся залу.

– Сидим… сидим, – хором ответили ему из зала и тенора и басы и баритоны.

– Гм, – задумчиво сказал артист и добавил, – и как вам не надоест, я не понимаю? Всё люди как люди, ходят сейчас по улицам, наслаждаются весенним солнцем и теплом, а вы здесь на полу торчите! Впрочем, кому что нравится, – философски заключил артист.

Затем он переменил и тембр голоса и интонации и весело и звучно объявил: ||

433

– Итак, следующим номером нашей программы – Никанор Иванович Босой, председатель домового комитета и заведующий столовой. Попросим Никанора Ивановича!

Дружный аплодисмент был ответом артисту.

Удивленный Никанор Иванович вытаращил глаза, а конферансье, нашел его взором среди сидящих и ласково поманил пальцем на сцену. И Никанор Иванович, не помня как, оказался на сцене, [где] конфузливо подтягивая штаны, почему-то спадающие. В глаза ему снизу и спереди ударил яркий свет цветных ламп в рампе, отчего он сразу потерял из виду зал с публикой.

– Ну-с, Никанор Иванович, покажите нам пример задушевно заговорил молодой ||

434

[человек] артист, – и… сдавайте валюту!

Наступила тишина.

Никанор Иванович перевел дух и тихо заговорил:

– Богом клянусь, что…

Но не успел он начать фразу, как зал заглушил его криком негодования и разочарования.

Никанор Иванович растерялся и умолк.

– [Сколько] Насколько я понял [вас], – заговорил ведущий программу, – вы хотели поклясться, что у вас нету валюты? – [с] и он поглядел на Никанора Ивановича <sic>. с любопытством.

– Так точно. Нету, – ответил Никанор Иванович.

– Так, – отозвался артист, – а, прости- ||

435

те, за нескромность: откуда же взялись четыреста долларов, обнаруженные в сортире той уютной квартирки, единственными обитателями коей являетесь вы с вашей супругой?

– Волшебные! – явно иронически [посл] сказали [откуда т] в темном зале.

– Так точно, волшебные, – робко ответил Никанор Иванович по неопределенному адресу, не то конферансье, не то в зал и пояснил: – нечистая сила, клетчатый переводчик подбросил.

И опять разразился зал негодующим воплем.

Когда же настала тишина, артист сказал:

– Вот какие басни Крылова приходится мне выслушивать здесь! Подбросили ||

436

четыреста долларов! Вот вы все здесь валютчики, обращаюсь к вам как специалистам: мыслимое ли это дело?

– Мы не валютчики, – раздались отдельные голоса в театре, – но дело это немыслимое.

– Целиком присоединяюсь, – твердо сказал артист, – и спрошу вас, что могут подбросить?

– Ребенка! – ответил кто-то в зале.

– Совершенно верно, – подтвердил ведущий, – ребенка, анонимное письмо, прокламацию, бомбу, но четыреста долларов никто не станет подбрасывать, ибо такого идиота, чтоб их подбросил, в природе нету!

И, обратившись к Никанору Ивановичу, артист сказал укоризненно и ||

437

печально:

– Огорчили вы меня, Никанор Иванович! [Я] А я-то на вас надеялся! Итак, номер наш не удался.

В зале раздался свист.

– Валютчик он! – выкрикивали в зале, – из-за таких и мы невинно терпим!

– Не ругайте его! – сказал конферансье мягко, – он раскается! – И, обратив к Никанору Ивановичу глаза полные слез, [сказа<л>] добавил: – не ожидал я от вас этого, Никанор Иванович! – а вздохнув добавил еще: – ну, идите, Никанор Иванович, на свое место.

После чего повернулся к залу и, позвонив в колокольчик, громко объявил:

– Антракт, негодяи!

Потрясенный Никанор Иванович, неожиданно для себя ставший участником ||

438

театральной программы, не помнил, как оказался на своем месте. Запомнилось ему лишь, что зал погрузился в полную тьму, а на стенах выскочили горящие красные слова «Сдавайте валюту!»

Потом опять загорелась сцена и [<нрзб>] конферансье позвал:

– Попрошу на сцену Сергея Герардовича Дунчиль!

Дунчиль оказался благообразным, но запущенным человеком лет пятидесяти.

– Сергей Герардович, – обратился к нему конферансье, – вот уже полтора месяца вы сидите здесь упорно отказываясь сдать оставшуюся у вас валюту, в то время как страна нуждается в ней. Вы человек интеллигентный, прекрасно это понимаете, а между тем помочь не хотите. ||

439

– К сожалению ничем помочь не могу, так как валюты у меня больше нет, – ответил Дунчиль.

– Так нет ли, по крайней мере, бриллиантов? – жалобно спросил артист.

– И бриллиантов нет, – сухо отозвался Дунчиль.

Артист повесил голову и задумался, а потом хлопнул в ладоши.

[Черный задний барх] Из кулисы вышла на сцену средних лет дама одетая по моде, то есть в пальто без воротника и в крошечной шляпочке. Дама имела встревоженный вид, а Дунчиль поглядел на нее, не шевельнув бровью.

– Кто эта дама? – спросил ведущий у Дунчиля.

– Это моя жена, – с достоинством ответил ||

440

Дунчиль и посмотрел на длинную шею дамы без воротника с некоторым отвращением.

– Мы потревожили вас, мадам Дунчиль, – отнесся к даме конферансье, – вот по какому поводу… Мы хотели вас спросить, нет ли у вашего супруга еще валюты.

– Он тогда всё сдал.

– Так, – сказал артист, – ну, что же раз так, так-так. Если он всё сдал, то надлежит его немедленно отпустить как птицу на свободу. Что ж поделаешь! Вы свободны, Сергей Герардович! – и артист сделал царственный жест.

Дунчиль спокойно и с достоинством повернулся и пошел к кулисе.

– Одну минуточку! – остановил его конферансье, – позвольте мне на про- ||

441

щание показать вам фокус, – и опять хлопнул в ладоши.

И тут черный задний бархат раздвинулся, и на сцену вышла юная красавица в бальном платье, держащая в руках золотой подносик, на котором лежала толстая пачка, перевязанная конфетной лентой и [сверкающее] бриллиантовое колье, от которого во все стороны прыгали синие, желтые[,] и красные огни.

Дунчиль отступил на шаг и покрылся бледностью. Зал замер.

– Восемнадцать тысяч долларов и колье в сорок тысяч золотом, – торжественно объявил артист, – хранил Сергей Герардович Дунчиль в городе Харькове в квартире своей любовницы Иды Геркулановны Вормс, которую мы имеем удовольствие видеть перед собою и, ко- ||

442

торая любезно помогла нам обнаружить эти бесцельные для частного лица сокровища. [Вы, Сергей] – Красавица, улыбаясь, сверкнула зубами и мохнатые ее ресницы дрогнули – А под вашею полн<о>ю достоинства [наружностью] личиною, – отнесся артист к Дунчилю, – скрывается жадный паук и поразительный охмуряло и врун[!]. Вы извели всех за полтора месяца своим идиотским упрямством! Ступайте же теперь домой и пусть тот ад, который [вам] устроит вам ваша супруга, будет вам наказанием.

[Дунчиль] Тут супруга Дунчиля воскликнула «О, негодяй!…, а Дунчиль качнулся и едва не упал, если бы чьи-то услужливые руки не подхватили его под руки. Но тут рухнул внезапно черный занавес спереди и скрыл всех бывших на сцене.

Бешеные рукоплескания потрясли зал так, что [Босому] Никанору Ивановичу показалось, ||

443

будто запрыгали огни в люстре. А когда передний черный занавес ушел вверх на сцене [ос] оказался артист в одиночестве. Он сорвал второй залп рукоплесканий, [и] раскланялся, [<о>] и заговорил:

– Вот, вы видели в лице этого Дунчиля типичного осла. Ведь я же говорил на прошлой нашей программе, что хранение валюты является бессмыслицей. Использовать он ее не может ни при каких обстоятельствах, уверяю вас. Он получает приличное жалование чудно зарабатывает. Так вот нет же: вместо того, чтобы тихо, мирно без всяких неприятностей сдать [ее] валюту и камни, добился-таки, корыстный болван, того, что был разоблачен при всех и нажил крупнейшую семейную неприятность. Итак, кто сдает? ||

444

Нет желающих? В таком случае следующим номером нашей программы – известный артист драмы Бурдасов [П] Илья Потапович исполнит отрывки из «Скупого рыцаря» [известного] поэта Пушкина!

Обещанный Бурдасов не замедлил появиться на сцене и оказался пожилым, бритым во фраке и белом галстухе.

Без всяких предисловий он скроил мрачное лицо, сдвинул брови и заговорил ненатуральным голосом глядя на золотой колокольчик:

– Как молодой повеса ждет свиданья с какой-нибудь развратницей лукавой…

Далее Бурдасов рассказал о себе много нехорошего. Никанор Иванович, ||

445

очень помрачнев, слышал, как Бурдасов признавался в том, что какая-то несчастная вдова, воя, стояла перед ним на коленях под дождем, но не тронула черствого сердца артиста. Никанор Иванович совсем не знал до этого случая поэта Пушкина, хоть и произносил и нередко фразу «А за квартиру Пушкин платить будет?», и теперь, познакомившись с его произведением, сразу как-то загрустил, задумался и [подум] представив себе женщину с детьми на коленях и невольно подумал «Сволочь этот Бурдасов!»

А тот, все повышая голос, шел дальше и окончательно запутал Никанора Ивановича, потому что вдруг стал обращаться к кому-то, кого на сцене не было и за этого отсутствующего ||

446

сам же себе и отвечал, [чужим голосом] причем называл себя то «государем», то «бароном», то «отцом», то «сыном», то на «вы», а то на «ты».Понял Никанор Иванович только одно, что помер артист злою смертью, прокричав «Ключи! Ключи мои!», повалившись после этого на пол, хрипя и срывая с себя галстух.

Умерев, он встал, отряхнул пыль с фрачных коленей поклонился улыбнувшись фальшивой улыбкой и при жидких аплодисментах удалился, а конферансье заговорил так:

– Ну-с, дорогие валютчики, [м]вы прослушали в замечательном исполнении Ильи Владимировича Акулинова «Скупого рыцаря». Рыцарь ||

447

этот надеялся, что резвые нимфы сбегутся к нему и произойдет еще многое приятное в этом же роде. Но как видите, ничего этого не случилось, нимф никаких не было, и музы ему дань не принесли и чертогов он никаких не воздвиг, а наоборот кончил он очень скверно, помер от удара на своих сундуках с валютой. Предупреждаю вас еще раз, что и с вами будет так же плохо, а, может быть, и еще хуже, если вы не сдадите валюты!

И тут в лампах загорелся зловещий фиолетовый свет, отчего лица у зрителей стали как у покойников и во всех углах закричали страшные голоса в рупорах:

– Сдавайте валюту! Сдавайте! ||

448

Поэзия ли Пушкина произвела такое впечатление или прозаическая речь конферансье, но только, когда зал осветился опять светом обычным, раздался застенчивый голос:

– Я сдаю валюту!

– Милости прошу на сцену, – вежливо сказал конферансье, [снизу] заслоняя снизу рукою лицо от рампы.

И на сцене оказался маленького роста белокурый гражданин, не брившийся, судя по лицу, около трех недель.

– Ваша фамилия? Виноват, – очень вежливо осведомился конферансье.

– [Загривов] {Канавкин} Николай, – застенчиво сказал появившийся.

– А[,]! Молодец [Загривов!] {Канавкин Николай!} – воскликнул конферансье, – я всегда это утверждал! Итак?.. ||

449

– Сдаю, – тихо сказал молодец [Загривов] {Канавкин}.

– Сколько?

– Тысячу долларов и двадцать золотых десяток.

– Браво! Всё, что есть?

Ведущий программу уставился прямо в глаза [Загривову] {Канавкину} и Никанору Ивановичу даже показалось, что из глаз артиста брызнули лучи, пронизывающие [Загривова] {Канавкина} насквозь, подобно рентгеновским. В зале перестали дышать.

– Верю! – наконец воскликнул артист, гася свой взор, – верю! Смотрите: эти глаза не лгут! Ведь сколько раз я говорил вам всем, что основная ваша ошибка в том, что вы недооцениваете значение глаз человеческих. Поймите, что [в] [малейшего] язык может ||

450

скрыть истину, а глаза никогда. Вам задают внезапный вопрос, вы вздрагиваете и вздрагиваете даже неприметно для вопрошающего, вы в одну секунду соображаете, что нужно сказать, чтобы скрыть истину и говорите и весьма убедительно говорите и ни одна складка на вашем лице не шевелится, но, увы, поздно! Встревоженная вопросом истина со дна души прыгает на мгновение в глаза и всё кончено. Она замечена, вы пойманы! [ – про]

Произнеся и с большим жаром эту очень убедительную речь, артист ласково спросил у [Загривова:] {Канавкина:}

– Ну, где же спрятаны?

– У тетки моей Пороховниковой на Пречистенке… ||

451

– А! – вскричал артист, – это… постойте… у Клавдии Ильиничны, что ли?

– Да, – застенчиво ответил [Загривов] {Канавкин}, – в [Лимонном] переулке…

– Ах, да, да, да! Маленький особнячок, еще напротив палисадничек? Как же, знаю! А куда же вы их там засунули?

– В погребе, в коробке из-под Эйнема.

Гул прошел по залу, артист всплеснул руками.

– Видали ли вы, что-либо подобное? – вскричал он. – Да, ведь, деньги же там заплесневеют, отсыреют! Мыслимо ли таким людям доверить валюту? А? Чисто как дети, ей-Богу!

[Загривов] {Канавкин} и сам понял, что проштрафился и повесил хохлатую голову.

– Деньги, – продолжал артист, – ||

452

должны храниться в госбанке, в сухих, специальных, хорошо охраняемых помещениях, а отнюдь не в теткином погребе, где их могут попортить крысы! Стыдно, [Загривов!] {Канавкин!}

Тот уж просто не знал куда деваться и только колупал пальцем борт своего засаленного пиджачка.

– Ну, ладно, – смягчился конферансье, – кто старое помянет… – и добавил неожиданно: – да кстати: <sic> за [од] одним разом чтобы… у тетки у самой… ведь, тоже есть? А?

[Загривов] {Канавкин}, никак не ожидавший такого оборота дела, дрогнул и наступило молчание.

– Э, [Загривов] {Канавкин}! – укоризненно-ласково заговорил конферансье, – [з]а я-то [еще] ||

453

хвалил его! А он, нате, взял да и засбоил! Нелепо это, [Загривов] {Канавкин}! Ведь говорил же я только что про глаза. Ну и видно, что у тетки есть валюта! Ну, [Ч]чего ты меня зря терзаешь?

– Есть! – залихватски крикнул [Загривов] {Канавкин}.

– Браво! – крикнул конферансье.

– Браво! – страшным ревом отозвался зал.

Когда утихло, конферансье торжественно поздравил [Загривова] {Канавкина}, [с] и пожал ему руку, предложил отвезти в город в машине домой, и в этой же машине приказал кому-то, высунувшемуся из-за кулис, [привезти] заехать и доставить в женский театр тетку Клавдию [Ильиничну] Лукиничну.

– Да, я хотел спросить, тетка-то ||

454

не говорила, где свои прячет? – осведомился конферансье, любезно предлагая [Загривову] {Канавкину} папиросу и зажженную спичку.

Тот, закуривая, усмехнулся как-то тоскливо.

– Верю, верю, – отозвался артист, – эта старая сквалыга не то что племяннику, черту не скажет этого. Ну что ж, попробуем нашими программами пробудить в ней понимание вещей истинных. Быть может еще не все струны сгнили в ее ростовщичьей душонке. Всего доброго, Загривов!

И счастливый [Загривов] {Канавкин} исчез, [занавес скрыл артиста, предварительно осведомившегося,] а артист осведомился, нет ли еще желающих сдать валюту[.] и [получившего] получил в ответ молчание. ||

455

– Чудаки, ей-Богу, – пожав плечами сказал артист и занавес скрыл его.

Лампы погасли, некоторое время была тьма и во тьме нервный тенор пел в рупоре:

– Там груды золота лежат и мне они принадлежат…

Откуда-то издалека донесся аплодисмент. [<Нрзб>]

– В женском театре дамочка какая-то сдает, – пояснил огненнобородый [и] Никанору Ивановичу и, вздохнув, прибавил, – эх, кабы не гуси мои! У меня, мил человек, гуси бойцовые. Подохнут они, боюсь, без меня. Птица боевая нежная, требует ухода… Эх, кабы не гуси! Пушкиным-то меня не удивишь… – и он опять завздыхал. ||

456

Тут зал осветился поярче и вдруг из всех дверей посыпались в зал повара в белых колпаках и халатах с разливными ложками в руках. Поварята втащили в зал чан с супом и лоток с нарезанным черным хлебом.

Зрители оживились.

Веселые повара шныряли между театралами, разливали суп в миски, раздавали хлеб.

– Ужинайте, ребята, – кричали повара, – и сдавайте валюту. Чего зря сидеть здесь? Чего вам эту баланду хлебать. Поехал домой, выпил, закусил. Хорошо.

Z – Ну, чего засел здесь[,]? – обратился непосредственно к Никанору Ивановичу толстый с малиновым от вечного жара лицом, протягивая ||

457

Никанору Ивановичу миску, в которой в жидкости плавал одинокий капустный лист.

– Нету! Нету! Нету у меня! – страшным голосом прокричал Никанор Иванович, – понимаешь, нету! Нету валюты!

– Нету[,]? [нету] – грозным басом взревел повар, – нету? – женским ласковым голосом спросил, – нету, успокойтесь успокойтесь забормотал он, превратился в фельдшерицу Прасковью Васильевну, стал трясти ласково плачущего Никанора Ивановича за плечо.

Тот увидел как растаяли повара[.] и развалился театр с занавесом. Никанор Иванович сквозь слезы разглядел свою комнату в лечебнице и двух в белом ||

458

но вовсе не развязных поваров, сующихся со своими советами, а доктора и фельдшерицу.

Та держала в рука<х> не миску а тарелочку, <на>крытую марлей, на которой лежал шприц и ампула.

– Ведь это что же, – бормотал Никанор Иванович, пока ему делали укол, – нету у меня и нету! Пусть Пушкин им сдает валюту. А у меня нету. Я ведь не артист и на сцене мне не нравится. Не люблю я театра. Тьфу, будь он проклят! Нету!

– Нету, нету, – успокаивала добрая Прасковья Васильевна, – а на нет и суда нет.

Никанор Иванович быстро успокоился ||

459

после укола и заснул без сновидений.

Но тревога, быть [б] может благодаря выкрикам его передалась в 121-ую комнату, где больной начал опять искать свою голову, и в 118-ую, где забеспокоился неизвестный мастер и в тоске заломил руки, вспомнив горькую ночь, осеннюю бурю – непогоду, [растрепанный] развившиеся волосы жены. Из 118-й тревога по балкону перелетела к Ивану и он опять заплакал.

И всех пришлось успокаивать врачу.

И они успокоились. Позднее всех засыпал Иван, когда над рекой уже светало. [и] {Но} К Ивану успокоение после лекарства, напояющего всё тело [усп] приходило как сладкая волна накрывающая его всего.

Тело его облегчалось, а голову обду- ||

460

вала теплым ветром дрёма. И он заснул и последним, что он слышал наяву было предрассветное щебетание птиц в лесу.

Ивану стал сниться [холм] Лысая Гора, над которым уже опускалось солнце… ||

Домашнее задание:

разработка и защита учебных материалов для использования на уроке литературы, посвященном изучению творческого мастерства писателя.




Похожие работы:

«"Читаем отдыхаем" (библиографический обзор новой литературы)-47625099695 Книга откроет маленьким принцессам секреты рукоделия и поможет научиться плести из бисера нарядные колье, браслеты и серёжки; делать забавные мягкие игрушки и пальчиковые куклы для домашнего театра; плест...»

« МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ "СРЕДНЯЯ ШКОЛА № 8С УГЛУБЛЁННЫМ ИЗУЧЕНИЕМ ОТДЕЛЬНЫХ ПРЕДМЕТОВ" Утверждено приказом директора школы приказ № 592 С от 02.09.2016 Принято на засе...»

«Работаем по ФГОС Приказ от 17 октября 2013 г. N 1155 "Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта дошкольного образования" Обновление образовательного процесса в дошкольном образовательном учреждении с учётом введения ФГОС дошкольного образования У...»

«1) И. А. Гончаров, полагал, что комедия Грибоедова никогда не устареет. Чем можно объяснить её бессмертие? Кроме исторически конкретных картин жизни России после войны 1812 года, автор решает общечеловеческую проблему борьбы нового со старым в созн...»

«Нет безымянных героев 748665375285 Об одном прошу тех, кто переживёт это время: не забудьте! Не забудьте ни добрых, ни злых. Терпеливо собирайте свидетельства о тех, кто пал за себя и за вас. Придёт день, когда настоящее станет прошедшим, когда будут говорить о великомвремени и безым...»

«Утверждено распоряжением администрации муниципального образования Приозерский муниципальный район Ленинградской области от 2014г. № _ (Приложение 2) ПОЛОЖЕНИЕ о проведении районного фестива...»

«HYPERLINK http://histrf.ru/rvio/activities/projects/item-1141 \l _ednref%D0%AF%D0%9D%D0%92%D0%90%D0%A0%D0%AC ЯНВАРЬ   Памятная дата военной истории России В этот день в 1878 году началось сражение с турецкой армией при Шейново (Болгария), в котором русские войска о...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Средняя общеобразовательная школа № 3 имени Героя Советского Союза И.В. Панфилова г. Петровска Саратовской области"ИМЯ ШКОЛЫ ИМЯ ГЕРОЯ Раб...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФБЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра социальной работыКУРСОВАЯ РАБОТААНАЛИЗ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ СОВРЕМЕННОГО ОБРАЗОВАНИЯ студентки заочного отделения группы 070252 специальности "Исто...»

«ПРИТЧА О СТРАХЕ БОЖИЕМДействующие лица: Ведущий Сережа Аня Действие происходит у них дома. Из окна виден соседский дом.Ведущий: Я расскажу для вас историю вот эту: Она случилась, верно, прошлым летом, А может, и сто лет тому назад. Но поученье нынче можно взять, Как поступать...»

«34. Номотетический и идеографический подходы к исследованию индивидуальности. По своим основным характеристикам науки делятся на номотетические и идеографические (В. Виндельбанд, Г. Риккерт). Номотетичекий подход (буквально: "устанавливающий законы" или "генерализирующи...»

«Творческий проект "Новые чудеса света" Выполнила ученица 2 класса Воронкова Полина С. Антоньевка Город Петра в Иордании Уникальным памятником истории и культуры является Петра неприступный город-крепость. Основанная более 4 тыс. лет назад, Петра расположена в гористой местности у долины Вади Муса, и соедин...»

«Министерство образования и науки РФ Министерство здравоохранения и социального развития РФ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Сама...»

«Анна Нетребко – одна из наиболее известных и популярных оперных певиц в современной истории России. Ее голос восхищает миллионы зрителей, а превосходные сценические партии заставляют пересмотреть представления о действительно качественной музыке. В личной коллекции артистки есть огромное множество самых разнообразных наград. Ее выст...»







 
2017 www.docx.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - интернет материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.